22 Jul, 2018


sv6

Жизненная стойкость узницы гетто и партизанки

В Петах-Тикве живёт удивительная женщина.  Живёт активно, энергично, вовлекая и опекая свыше 300 человек. «Душа любой  компании, страстный любитель литературы, музыки, умеет пошутить, петь, танцевать» - так характеризуют друзья по Комитету  ветеранов Петах-Тиквы председателя своего женсовета Марию Ясногородскую. Глядя на «нашу Машу», как её здесь любя зовут, беседуя с ней, не зная – не определишь её возраст и тем более – не представишь себе, сколь тяжёлой была её юность, сколько горя и страданий пришлось ей пережить и с честью победить в опаснейшей ситуации.

БЕРДИЧЕВ – «ИЕРУСАЛИМ ЕВРОПЫ»
Украинский городок Бердичев знавал в своей истории разные времена. В средние века он был в центре противостояния русских, турок, поляков. Здесь храмы и православные, и католические, и синагог немало. В середине 17-го века бердичевские евреи были практически полностью истреблены казаками Богдана Хмельницкого, как якобы поборники польских панов. Но к концу 18 века в Бердичеве было уже полторы тысячи евреев. А к концу 19-го века – свыше 50 тысяч, и они составляли, по разным источникам, от  60 до 80 процентов населения. Бердичев называли «Иерусалимом Европы», считали центром культуры евреев за чертой оседлости.
И не только еврейской. Здесь венчался Оноре де Бальзак, бывал Тарас Шевченко, Здесь родился выдающийся английский писатель Джозеф Конрад. Бывали Шолом-Алейхем и Менделе Мойхер-Сфорим. Здесь служили декабристы Пестель и Муравьёв-Апостол. Здесь родился и об этом городе писал Василий Гроссман.
Бердичев славился мастерством евреев-ремесленников. До Первой мировой войны еврей из-за черты оседлости, если он не богач, не мог ни землицы прикупить, ни в российские города переселиться, ни детям образование дать. Большую пользу городу, расположенному в центре торговых путей, приносили евреи-купцы. Благодаря им и синагоги строились, и хедеры содержались, и еврейская школа. Правда, с их стороны бывало и другое. Так, в тридцатых годах 19-го века в здешней церкви приняли христианство всей семьёй сразу 35 Рубинштейнов, родственников основателя российской консерватории.
Погромы первых лет ХХ века, Первая мировая и разгул бандитизма в гражданскую обильно пролили еврейскую кровь и в Бердичеве, половина евреев покинула город.
 
 

Мария в мае 1941 года 

СЕМЬЯ ДЕМЕНТ  
 Лев Димент из большой еврейской семьи был стекольщиком наследственным: фамилия так и переводится с идиша - «Алмаз». Лев юнцом был призван в царскую армию  и после её распада обосновался в Бердичеве, женился на девушке Хаве, и в 1925 году у них родилась первая дочь – Мария. Затем семья прирастёт тремя сыновьями и ещё одной дочуркой.
В советское время сначала действовали синагоги, еврейские школы, выходили газеты, даже суд работал на идише. Даже местное радио вещало час в день на идише. Но постепенно, к середине 30-х годов, всё это власти позакрывали. К 1940 году в городе еврейское население насчитывало свыше 30 тысяч человек, примерно половину горожан. Семья Димент жила бедно: отец со временем, как началось «ограничение и вытеснение» ремесленника-частника, вынужден был сменить профессию и работал на большом кожевенном заводе. Марии запомнились тяжёлые голодные 1932-33 годы. Снимали у поляков тесную двухкомнатную квартирку, со временем сняли в еврейском районе.
Своих дедов и бабушек дети не знали, но в доме родители говорили на идише – Мария и сейчас им владеет. Мама Хава была из еврейской семьи, где соблюдали традиции. Отец был малограмотным, зато мама много рассказывала детям из еврейской истории, знала и соблюдала еврейские традиции в праздники – повседневно и материально было не по возможностям, да и время было уже не то.
Мария много читала, и на русском, и на украинском, отечественное и зарубежное. Как-то отец принёс том энциклопедии – от слова «Доде» до «Евразия» - проштудировала весь, память была отличная. Мария окончила семь классов украинской школы. В восьмой её, как отличницу, приняли в русскую школу. В семилетке был иностранный немецкий язык, а в русской школе – французский, пришлось продолжить немецкий, занимаясь вечерами.  
Причём немецкий после уроков преподавала та же учительница, что и днём – французский. Она была отличным учителем, но, забегая вперёд, поведаем, что когда в 1941-м пришли оккупанты, учительница стала столь же отличной переводчицей немецкой комендатуры. В школе же Мария успела, проявляя способности, овладеть немецким в достаточной степени, и знание этого языка, в сочетании с отличным украинским, помогли ей выжить в жестокие дни оккупации.
 

Яков Ясногородский, 1945 год

В ОККУПАЦИИ. ГЕТТО БЕРДИЧЕВА
Перед началом войны Мария окончила 9-й класс. У отличницы и настроение было отличное. Кто бы думал, что скоро, очень скоро всё в мире, в стране станет совсем другим,  в её городе - жестоким, кровавым, невыносимым…  
Немцы заняли Бердичев уже 5 июля. Родители пытались, искали пути эвакуации, но с пятью детьми  простому человеку это было сложно. Бердичев был тупиковой станцией железной дороги, количество вагонов было ограничено.  С малыми детьми далеко пешком не уйдёшь. Да и кто мог думать, что враг приблизится так стремительно.
Только пришли немцы – тут же, откуда ни возьмись – уже полицаи, из местных, в основном украинцев.  Многие из них тут же записывались добровольно, позднее – из опасения, что их отправят на работы в Германию.
В первые же дни – приказ: всем евреям носить повязки с шестиконечной звездой. Начались издевательства, придирки и за малейшую провинность – расстрел на месте. Начались грабежи, облавы – немцы приходили с полицаями, среди которых многие знали идиш: в городе, где перед войной половина населения были евреи, идиш понимали все горожане. Полицаи бесчинствовали не меньше оккупантов: в любое время могли войти в дом и сделать всё, что хотели. В первые же дни у Диментов увели корову.
Стали окружать еврейские дома, отлавливать специалистов и молодёжь, якобы на работу. Сначала люди верили, а потом узнали: на расстрелы.  В августе увели и расстреляли старшего из братьев Марии, Израиля - ему было четырнадцать с половиной лет. Ещё в августе было создано еврейское гетто. Всех евреев согнали в кварталы гетто. Диментам не пришлось, как многим другим, бросать свой дом и скарб и переселяться в гетто из своей съёмной квартирки - их дом оказался на краю, но в границах гетто.
Но сделанными запасами продуктов воспользоваться не удалось: несколько раз приходили – грабили запасённые продукты, а спрятанные - находили и уносили. Так, запас муки отец пытался схоронить на дне большой деревянной бочки, прикрыв сверху отрубями. Нашли и унесли и то, и другое. До середины сентября семья пока ещё пробавлялась, ещё и за счёт того, что приносил отец – ему перепадали порой продукты, когда его, стекольщика и мастера на все руки, посылали на работы в домах. Но многие евреи в городе уже голодали.
На 15 сентября нацисты назначили акцию массового уничтожения еврейского населения Бердичева. До этого они собрали в городском театре украинцев с целью ещё сильнее разжечь в них антисемитизм. «Докладчики» лили потоки грязи на евреев: всё, что только можно было придумать – все отрицательные черты были приписаны евреям. Местным жителям, тем более – полицаям разрешалось любое по отношению к евреям.
Поэтому, когда 15 сентября с рассветом евреев начали поголовно всех выгонять на улицы и сгонять на площадь, а затем перевозить к аэродрому, к заранее вырытым рвам, самую грязную «работу» с особой жестокостью выполняли полицаи, а по сторонам улиц и вокруг площади  стояли желавшие словом и делом оскорбить обречённых, бившие их, выхватывавшие жалкие узелки из их рук.  Наверное, были и другие, но любое заступничество за еврея могло кончиться плохо для сочувствующего.
В ночь на 15 сентября семья почти не спала. Даже малютки – сестрёнка плакала почти всю ночь. В пятом часу утра услышали за окнами страшный шум, гул от плача людей, окриков карателей, выстрелы. Гул приближался: полицаи и немцы карательной «зондеркоманде» из специально созданных для массовых истреблений,  переходили от улицы к улице, от дома к дому. Хава в отчаянии приказала старшей дочери Марии вылезти в заднее окно, выходившее в огород и прикрытое верандой. Мария укрылась в дальнем конце огорода, в высокой ботве. Затаив дыхание, не шевелясь, Мария лежала и прислушивалась к тому, как нацисты выгнали на улицу отца, мать с тремя оставшимися детьми, хозяев их дома и соседей. С улиц слышны были  плач детей, стенания матерей, проклятия стариков, громкие ругательства конвоя, частые выстрелы. Погибла вся семья и все близкие Марии,более двадцати человек. Среди расстрелянных в тот день была и мать писателя Василия Гроссмана.
Хозяева дома, где прошло детство Марии, где родители снимали в 1930-х годах квартиру, до войны к девочке Марии относились вроде бы неплохо. Когда стемнело, Мария пробралась к дому бывших хозяев, постучала. Хозяйка с ужасом посмотрела на неё: «Уходи! Не пущу»! Прежде чем она захлопнула дверь, Мария увидела на стене горницы картину, принадлежавшую её семье. Соседка тоже не пустила в дом, но разрешила переночевать в сенях до утра. Утром Мария крадучись приблизилась к своему дому. Она увидела ужасающую картину: местные горожане и крестьяне сновали по домам гетто, набивая мешки, унося и увозя на тачках всё, что оставалось, включая мебель. Возвращаться в свой дом было опасно, и всё же Мария заглянула в разграбленный дом и тут же ушла, ничего не взяв.
О тяжёлом, опасном периоде жизни Марии Димент в годы немецкой оккупации опубликовано немало и в интернете, и в печати. Прежде всего, назовём видеоинтервью с героиней повествования Д. Таубкина и А. Казарновского, публикации Д. Костинбоя и другие. Автор этого очерка благодарит авторов материалов, с которыми ему удалось ознакомиться.
Месяц скиталась Мария по брошенным домам, сараям. В прошлом знакомые шарахались от неё. Ей удалось протянуть в холоде и голоде, избегая ареста, месяц. Но  15 октября немцы устроили массовую облаву на евреев, с целью «окончательного решения еврейского вопроса» в Бердичеве. Среди других была схвачена и Мария. В грузовых машинах всех их привезли в бывшую крепость-монастырь, в среневековье принадлежавший католическому монашескому ордену кармелитов. В ожидании приказа об уничтожении всех загнали в  катакомбы и подвалы.
Когда выводили и увозили на расстрел, производили отбор подсобных рабочих-ремесленников для хозяйственного взвода при комендатуре. С Марией рядом оказался пожилой немецкий унтер-офицер этого взвода. В последней отчаянной попытке спастись Мария прокричала ему, что знает немецкий язык. Мария считает, что какая-то божественная сила помогла ей, когда этот немец обратил внимание на истощённую еврейскую девушку. Возможно, в этот момент он вспомнил свою  дочь, ровесницу шестнадцатилетней Марии. Она оказалась в большом зале, где, всех вместе, содержали  оставленных в живых евреев – ремесленников. Мария переводила рабочим приказания немцев и, наоборот, рабочие через неё обращались к немцам. Со временем оккупанты расстреляли всех этих последних оставленных в живых евреев-ремесленников.
Хозвзвод при комендатуре состоял из пожилых немцев. Счастливый случай: служивший во взводе унтер-офицер Вальтер Шумахер, принявший Марию как переводчицу, проникся к ней жалостью и, зная, что рано или поздно её, как  еврейку,  ждёт уничтожение,  выправил ей в комендатуре справку на имя Марии Козловски – украинки, переводчицы. Добрый немец сам посоветовал Марие немедленно покинуть город. Одноклассница Марии дала ей письмо к своей сестре, жившей в расположенном неподалеку городе Казатин.

Яков Ясногородский после окончания войны 

В НЕМЕЦКОЙ ФИРМЕ
На тамбурной площадке поезда Марие удалось, рискуя быть арестованной, доехать до Казатина. Там её временно приютили, не без опасения - действительно, за укрывательство еврея грозил расстрел, а национальность Марии хозяева сразу заподозрили. Муж хозяйки посоветовал обратиться в немецкую фирму, занимавшуюся строительством и ремонтом железной дороги, недавно открывшуюся и набиравшую вольнонаёмных рабочих из местных жителей.
Фирму возглавлял пожилой немец из рабочих Макс Тиме, порядочный человек, тайный противник фашизма и нацизма, не допускавший зверских методов по отношению к своим работникам.  Из Германии с ним приехали его помощники, в основном инвалиды, не подлежавшие отправке  на фронт. Работы выполняли  подразделения – рабочие команды, которые присылала биржа труда. Были и вольнонаёмные – им платили мизерную зарплату.
Марию Козловски, юную «украинку, потерявшую в бомбёжке родителей», знавшую немецкий язык, Макс Тиме принял на работу как переводчицу. Со временем он ей поручил вести ведомости зарплаты и приказал учиться печатать на машинке. Повезло Марии и с жильём: её приютила хорошая пожилая женщина Мария Федорец.
Симпатичная, коммуникабельная, способная Мария быстро завоевала авторитет в конторе и у самого хозяина фирмы. Даже когда Мария позволила себе броситься на защиту работника, которого избивал помощник хозяина, Макс простил ей отважный, но опасный поступок, а уволил этого зверя-помощника. Его человечность была удивительной на фоне того, что творили оккупанты. Мария понимала, что умный начальник догадывается о её еврейском происхождении, но на его добром и доверительном отношении к девушке это не отражалось.
Вскоре фирма получила новый заказ на обслуживание автомобильной дороги Житомир - Новоград-Волынский, и хозяин предложил Марии работу вместе с ним в житомирской конторе. В Житомире свирепствовало гестапо. До войны в этом городе и его окрестностях проживало много обрусевших немцев –так называемых «фольксдойче», теперь они одели немецкую форму. Они знали всех местных коммунистов, госслужащих, евреев, и гестапо «работать» было легко. На столбах на площади висели повешенные на глазах горожан, которых сгоняли на это «зрелище» для устрашения.
Не избежала допросов в гестапо и Мария, когда под подозрение попала справка её фирмы с ошибками, которые не мог сделать немец. Обошлось: нашли «виновницу». В другой раз её спас лично Макс Тиме, вмешавшийся прямо во время допроса её полицаями.
Строительную фирму использовали партизаны и житомирское подполье, глубоко законспирированное, для легализации своих людей: Бежавшие из плена командиры Красной армии работали в фирме и её филиалах в основном шофёрами. Среди них были и евреи. Партизаны по своим каналам узнали, что Мария – еврейская девушка из Бердичева. Связавшись с нею, они рассчитывали получить для Москвы сведения о военных объектах и планах оккупантов. Частью ей это удавалось. Со временем подпольщики-«шофёры» и антифашист Макс Тиме «вычислили», не без помощи Марии, позиции друг друга, но от прямого диалога воздерживались.
Развязку ускорила повестка на фронт, которую в конце сентября 1943 года получил Макс Тиме. Наконец, сыграло роль негласное понимание этого антифашиста с работавшими в фирме подпольщиками и такими, как Мария, кто был его доверенными. Собрав их, он заявил, что на фронт он не поедет и готов уйти в лес, к партизанам, вместе с ними.
Тиме подготовил транспорт: легковую машину и полуторку с проверенными шоферами. Он снял все наличные деньги в банке. Макс Тиме, уезжая, захватил с собою ценные документы. Партизаны сообщили, в какое село надо приехать, где их встретят связные.  В дороге особых происшествий не было.  Группа - около 20 человек - прибыла в отряд, который назывался  «Имени 25-летия Украины» и входил в партизанское соединение под командованием С. Маликова. Командиром отряда был С. Скосирский.

Мария и Яков Ясногородские с дочерьми 

ПАРТИЗАНСКИЙ КРАЙ
Фактически это был партизанский край: по соседству действовали и другие отряды партизанского соединения, подчинявшиеся Центральному штабу партизанского движения, расположенного по ту сторону фронта. В соседних районах – соединения А. Сабурова, с. Ковпака. Многие деревни уже были под контролем партизан. В зоне сабуровцев  располагался партизанский аэродром.
Мария почувствовала себя среди своих. Она зарегистрировалась под своей фамилией  Димент - ей больше незачем было скрывать свою национальность. К тому же, в отряде было немало евреев. В том числе «пополнение» отряд получил, освободив группу евреев из застенков гестапо в Новоград-Волынском.
Ко времени ухода к партизанам Мария уже отлично печатала на машинке. Она и стала её главным боевым оружием в партизанском отряде. Стрелять ей не пришлось, но напечатанные ею на немецком языке  листовки партизаны расклеивали в окрестных сёлах, информируя немецких солдат о приближении линии фронта, о о решениях Тегеранской конференции, объявившей о неминуемом возмездии преступникам. Листовки призывали немецких солдат и офицеров уходить в лес к партизанам и сдаваться.
И партизанское командование, и органы в Советском Союзе по достоинству оценили подвиг немца – антифашиста Макса Тиме: он на специальном самолёте был переправлен через линию фронта вместе с ценными документами, захваченными им к партизанам. Здесь он стал работать в Антифашистском комитете.
Фронт вроде бы быстро приближался, уже 12 ноября 1943 года Советская армия освободила Житомир, но тут же неожиданным контрударом немцы снова овладели этим городом, и войскам 1-го Украинского фронта пришлось перейти к обороне. Окончательно Житомир был освобождён буквально в новогодние дни, и уже 3 января – Новоград-Волынский . Вслед за ним 5 января 1944 был освобождён и родной город Марии Бердичев.
Партизаны в полной мере координировали свои действия с войсками 1-го Украинского фронта. Ещё 16 ноября соединения А. Сабурова и А. Маликова во взаимодействии отбили у оккупантов город Овруч, райцентр Житомирской области и важный узел дорог, и затем сабуровцы с севера, маликовцы с юга держали фронт выдвинутого плацдарма, оказывая существенную помощь 60-й армии. Наконец, в город вступили советские войска,
Значительная часть партизан влилась в действующую армию. Члены группы, прибывшей вместе с Марией в отряд, подлежали проверке в так называемом фильтр-лагере. Марию же только опросили, и – никаких ограничений.  Очевидно, сыграли роль отзывы о ней в показаниях самого Макса Тиме, членов подпольной группы, да и мнение самого командира соединения С. Маликова – недаром и уже после войны в книге «Полесская быль» он даёт высокую оценку помощи Марии Димент партизанам.

Посол Украины Г. Недоленко вручает бывшей партизанке М. Ясногородской благодарственную грамоту 

В РОДНОМ БЕРДИЧЕВЕ
После освобождения Бердичева Марию потянуло в родной город, и как только представилась возможность, она уехала поклониться своим погибшим близким, посмотреть, что с городом. Он был сильно разрушен, целые кварталы лежали в руинах. Люди, которые отворачивались от неё, боялись пускать на порог, теперь улыбались и приглашали к себе. Мария не осуждала их, помня опасность, которая им грозила.
Ей удалось узнать об участи каждого из более чем двадцати своих близких, уничтоженных нацистами и их лакеями. . К себе домой, в опустевшую квартиру, Мария даже не вошла: невыносимы были воспоминания о своих убиенных…
Неожиданно пришло письмо от  двоюродного брата Иосифа Димента.. Выжить удалось лишь ему, одному из нескольких двоюродных братьев Марии. Его гестаповцы держали в своих подвалах, используя как искусного мастера на все руки. Иосиф был намного старше Марии, ещё до войны он женился, у него в семье уже был ребёнок. Его семья тоже погибла. Иосифу посчастливилось бежать при выполнении каких-то работ. Его приютили в какой-то деревне. После освобождения деревни Советской армией Иосиф в её рядах провоевал до конца войны.
От него Мария стала получать переводы, которые ей даже очень были кстати. Вновь открылся учительский институт, Марию там согласились принять с её девятью классами, как бывшую отличницу и партизанку.
Было тяжело: голодно и холодно. Но Мария не была избалована жизнью, а  страшные годы оккупации выработали в ней стойкость в любых условиях. Ещё повезло Марии в том, что в Бердичев вернулась из эвакуации одна из двоюродных сестёр Рива Радомская. Ей с ребёнком освободили часть её довоенной квартиры, и по её приглашению Мария стала жить с нею. Стало жить легче. Мария с отличием закончила в 1946 году институт и получила направление в западные районы Украины. В  первые послевоенные годы  в этих районах шла ещё жестокая война с «лесными братьями» - бандеровцам, сторонниками «самостийной Украины», с ушедшими в лес от возмездия полицаями, власовцами и другими пособниками оккупантов. Мария ещё недавно пережила такое, что имела право на пусть и скромную, но относительно спокойную жизнь.

 Мария с внуком Лёвой на его свадьбе, 2008 год 

ПОЛВЕКА ВО ЛЬВОВЕ

Мария остаётся во Львове. За то, что не едет учительствовать по распределению, ей в этом городе работу в школе не получить. Девушка устраивается в больницу на простую  работу санитаркой.
В 1948 году Мария Димент встретила свою судьбу.  Яков Ясногородский, демобилизованный старший лейтенант, работал в обкоме и одновременно доучивался в университете – учёбу ему прервала война. Он был старше Марии, Прошёл всю войну, включая Сталинград. Начинали трудно: Яков ещё учился, потом писал диссертацию. Родились одна за другой две дочери, Лена и Алла, и Марии пришлось много времени уделять им.
Но вот Яков Наумович защитил диссертацию, стал доцентом кафедры политэкономии Львовского политехнического института. Подросли дочери. Марии удалось приступить к своей профессиональной работе. Три  десятка лет  - стаж учителя русского языка и литературы Марии Львовны Ясногородской, которую любили и уважали коллеги – педагоги и ученики. «Человек большого сердца, необыкновенного добра, Мария Львовна научила меня понимать прекрасное… Символ добра, чистоты и честности», - писала о своей наставнице одна из её учениц Ира Харитонович.
Старшая дочь Лена окончила техникум и работала в лёгкой промышленности. В 1970-х годах она вышла замуж и уехала к мужу в Ленинград. У них родился сын, в честь прадеда назвали Лёвой.
Алла закончила Львовский политехнический институт и работала инженером-проетировщиком по отоплению и вентиляции.  
Девяностые годы  - распад Союза. А на Львовщине – разгул национализма и антисемитизма. Работать стало невозможно, жить – трудно и небезопасно. На волне Большой Алии и семья Ясногорских решает в 1996 году репатриироваться на историческую родину.

 

В СВОЕЙ СТРАНЕ
Поначалу были, как у всех репатриантов, свои трудности. Правда, плацдарм у семьи уже был: за полгода до Якова, Марии и младшей дочери Аллы в Израиль репатриировалась из Ленинграда старшая Лена с семьёй – мужем Сергеем и сыном Львом, которому в то время было тринадцать. Поселились все одной дружной семьёй в Петах-тикве. Решали постепенно репатриантские проблемы. Но отчаянная трагедия обрушилась на семью: через год от тяжёлой болезни умирает Яков, верный друг, близкий человек, с которым Мария прожила полвека. Большое горе, невосполнимая утрата…
Мария с друзьями  А. Айзенбергом, С. Меерсон, Б. Кременем в День Победы.
Но сколько раз Мария уже оказывалась в отчаянных ситуациях. И на сей раз она и её осиротевшая семья не только выжили, но и многого добились. Сейчас они уже живут в собственной квартире. Зять Сергей работает сварщиком. Внук Лёва окончил ВУЗ, работает мультипликатором.  Для Марии, в её возрасте, с её собственными и семейными проблемами, вполне хватило бы и только их решения. Но энергичной и при этом самоотверженной женщине этого мало.
Двенадцать лет Мария возглавляет женсовет и является членом городского Комитета Союза ветеранов Второй мировой войны в городе Петах-Тикве. Её добрый товарищ по общественной работе и коллега по профессии Давид Костинбой писал о Марии: «Она не может жить без дела. Несмотря на возраст, Мария не знает усталости. Когда нужно – помогает фронтовикам, вдовам, больным. Вместе со своими помощницами посещает тех, кому 90 лет и старше, кто оказался в больнице, кого настигла беда… Мария умеет сострадать».
Председатель Комитета ветеранов Петах-Тиквы Арон Айзенберг  подчёркивает ещё и то, что Мария – прекрасный организатор. Она умело подбирает коллектив для нелёгкой работы помощи людям, коллектив немалый, так как Петах-Тиква – большой город с населением 350 тысяч человек, в организации ветеранов – свыше 300 человек по всему городу, и коллектив помощников Марии делится на обслуживающих разные районы города.
Но, в дополнение ко всему перечисленному, входящему в круг ведения председателя женсовета, Мария по своей инициативе ещё и отличный организатор культмассовой работы, и лично читает лекции на литературные темы, проводит беседы. Удивительная память позволяет ей рассказывать о Евтушенко и Высоцком, о Бабьем Яре, читать стихи… Мария любит свою страну Израиль и очень ценит заботу о ветеранах. Мы все в коллективе любим нашу Марию и молимся за её здоровье, - заканчивает свою характеристику Арон Айзенберг.
От чистого сердца присоединяемся к добрым его словам и пожеланиям.
 
Михаил Ринский
e-mail:  Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
(972) (0)3-6161361   (972) (0)54-5529955

 

Содержание фото

 

1. Мария Ясногородская на встрече в Доме прессы 12 ноября 2013 года
2. Мария в мае 1941 года
3. Яков Ясногородский, 1945 год
4. Яков Ясногородский после окончания войны
5. Мария и Яков Ясногородские с дочерьми
6. Посол Украины Г. Недоленко вручает бывшей партизанке М. Ясногородской благодарственную грамоту
7. Мария с внуком Лёвой на его свадьбе, 2008 год
8. Мария с друзьями  А. Айзенбергом, С. Меерсон, Б. Кременем в День Победы.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость. Необязательно - форма входа ниже.

Календарь мероприятий

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31

День Победы в Ашкелоне


Празднование Дня Победы 8 мая 2017 года г.Ашкелон
 

Май 2017 года


Ветераны в Израиле о Войне
 

Последние комментарии

Тарнопольский Г.И.

04. июня, 2017 |

Как связаться с Вами? Григорий Исаакович двоюродный дед моего мужа Андрея...

Сима и Борис

04. февраля, 2017 |

Спасибо за память. Очень важно, чтобы никто не был забыт. Чтобы внуки и...

Back to Top