18 Jan, 2018


sv6

Жизненная стойкость узницы гетто и партизанки

В Петах-Тикве живёт удивительная женщина.  Живёт активно, энергично, вовлекая и опекая свыше 300 человек. «Душа любой  компании, страстный любитель литературы, музыки, умеет пошутить, петь, танцевать» - так характеризуют друзья по Комитету  ветеранов Петах-Тиквы председателя своего женсовета Марию Ясногородскую. Глядя на «нашу Машу», как её здесь любя зовут, беседуя с ней, не зная – не определишь её возраст и тем более – не представишь себе, сколь тяжёлой была её юность, сколько горя и страданий пришлось ей пережить и с честью победить в опаснейшей ситуации.

БЕРДИЧЕВ – «ИЕРУСАЛИМ ЕВРОПЫ»
Украинский городок Бердичев знавал в своей истории разные времена. В средние века он был в центре противостояния русских, турок, поляков. Здесь храмы и православные, и католические, и синагог немало. В середине 17-го века бердичевские евреи были практически полностью истреблены казаками Богдана Хмельницкого, как якобы поборники польских панов. Но к концу 18 века в Бердичеве было уже полторы тысячи евреев. А к концу 19-го века – свыше 50 тысяч, и они составляли, по разным источникам, от  60 до 80 процентов населения. Бердичев называли «Иерусалимом Европы», считали центром культуры евреев за чертой оседлости.
И не только еврейской. Здесь венчался Оноре де Бальзак, бывал Тарас Шевченко, Здесь родился выдающийся английский писатель Джозеф Конрад. Бывали Шолом-Алейхем и Менделе Мойхер-Сфорим. Здесь служили декабристы Пестель и Муравьёв-Апостол. Здесь родился и об этом городе писал Василий Гроссман.
Бердичев славился мастерством евреев-ремесленников. До Первой мировой войны еврей из-за черты оседлости, если он не богач, не мог ни землицы прикупить, ни в российские города переселиться, ни детям образование дать. Большую пользу городу, расположенному в центре торговых путей, приносили евреи-купцы. Благодаря им и синагоги строились, и хедеры содержались, и еврейская школа. Правда, с их стороны бывало и другое. Так, в тридцатых годах 19-го века в здешней церкви приняли христианство всей семьёй сразу 35 Рубинштейнов, родственников основателя российской консерватории.
Погромы первых лет ХХ века, Первая мировая и разгул бандитизма в гражданскую обильно пролили еврейскую кровь и в Бердичеве, половина евреев покинула город.
 
 

Мария в мае 1941 года 

СЕМЬЯ ДЕМЕНТ  
 Лев Димент из большой еврейской семьи был стекольщиком наследственным: фамилия так и переводится с идиша - «Алмаз». Лев юнцом был призван в царскую армию  и после её распада обосновался в Бердичеве, женился на девушке Хаве, и в 1925 году у них родилась первая дочь – Мария. Затем семья прирастёт тремя сыновьями и ещё одной дочуркой.
В советское время сначала действовали синагоги, еврейские школы, выходили газеты, даже суд работал на идише. Даже местное радио вещало час в день на идише. Но постепенно, к середине 30-х годов, всё это власти позакрывали. К 1940 году в городе еврейское население насчитывало свыше 30 тысяч человек, примерно половину горожан. Семья Димент жила бедно: отец со временем, как началось «ограничение и вытеснение» ремесленника-частника, вынужден был сменить профессию и работал на большом кожевенном заводе. Марии запомнились тяжёлые голодные 1932-33 годы. Снимали у поляков тесную двухкомнатную квартирку, со временем сняли в еврейском районе.
Своих дедов и бабушек дети не знали, но в доме родители говорили на идише – Мария и сейчас им владеет. Мама Хава была из еврейской семьи, где соблюдали традиции. Отец был малограмотным, зато мама много рассказывала детям из еврейской истории, знала и соблюдала еврейские традиции в праздники – повседневно и материально было не по возможностям, да и время было уже не то.
Мария много читала, и на русском, и на украинском, отечественное и зарубежное. Как-то отец принёс том энциклопедии – от слова «Доде» до «Евразия» - проштудировала весь, память была отличная. Мария окончила семь классов украинской школы. В восьмой её, как отличницу, приняли в русскую школу. В семилетке был иностранный немецкий язык, а в русской школе – французский, пришлось продолжить немецкий, занимаясь вечерами.  
Причём немецкий после уроков преподавала та же учительница, что и днём – французский. Она была отличным учителем, но, забегая вперёд, поведаем, что когда в 1941-м пришли оккупанты, учительница стала столь же отличной переводчицей немецкой комендатуры. В школе же Мария успела, проявляя способности, овладеть немецким в достаточной степени, и знание этого языка, в сочетании с отличным украинским, помогли ей выжить в жестокие дни оккупации.
 

Яков Ясногородский, 1945 год

В ОККУПАЦИИ. ГЕТТО БЕРДИЧЕВА
Перед началом войны Мария окончила 9-й класс. У отличницы и настроение было отличное. Кто бы думал, что скоро, очень скоро всё в мире, в стране станет совсем другим,  в её городе - жестоким, кровавым, невыносимым…  
Немцы заняли Бердичев уже 5 июля. Родители пытались, искали пути эвакуации, но с пятью детьми  простому человеку это было сложно. Бердичев был тупиковой станцией железной дороги, количество вагонов было ограничено.  С малыми детьми далеко пешком не уйдёшь. Да и кто мог думать, что враг приблизится так стремительно.
Только пришли немцы – тут же, откуда ни возьмись – уже полицаи, из местных, в основном украинцев.  Многие из них тут же записывались добровольно, позднее – из опасения, что их отправят на работы в Германию.
В первые же дни – приказ: всем евреям носить повязки с шестиконечной звездой. Начались издевательства, придирки и за малейшую провинность – расстрел на месте. Начались грабежи, облавы – немцы приходили с полицаями, среди которых многие знали идиш: в городе, где перед войной половина населения были евреи, идиш понимали все горожане. Полицаи бесчинствовали не меньше оккупантов: в любое время могли войти в дом и сделать всё, что хотели. В первые же дни у Диментов увели корову.
Стали окружать еврейские дома, отлавливать специалистов и молодёжь, якобы на работу. Сначала люди верили, а потом узнали: на расстрелы.  В августе увели и расстреляли старшего из братьев Марии, Израиля - ему было четырнадцать с половиной лет. Ещё в августе было создано еврейское гетто. Всех евреев согнали в кварталы гетто. Диментам не пришлось, как многим другим, бросать свой дом и скарб и переселяться в гетто из своей съёмной квартирки - их дом оказался на краю, но в границах гетто.
Но сделанными запасами продуктов воспользоваться не удалось: несколько раз приходили – грабили запасённые продукты, а спрятанные - находили и уносили. Так, запас муки отец пытался схоронить на дне большой деревянной бочки, прикрыв сверху отрубями. Нашли и унесли и то, и другое. До середины сентября семья пока ещё пробавлялась, ещё и за счёт того, что приносил отец – ему перепадали порой продукты, когда его, стекольщика и мастера на все руки, посылали на работы в домах. Но многие евреи в городе уже голодали.
На 15 сентября нацисты назначили акцию массового уничтожения еврейского населения Бердичева. До этого они собрали в городском театре украинцев с целью ещё сильнее разжечь в них антисемитизм. «Докладчики» лили потоки грязи на евреев: всё, что только можно было придумать – все отрицательные черты были приписаны евреям. Местным жителям, тем более – полицаям разрешалось любое по отношению к евреям.
Поэтому, когда 15 сентября с рассветом евреев начали поголовно всех выгонять на улицы и сгонять на площадь, а затем перевозить к аэродрому, к заранее вырытым рвам, самую грязную «работу» с особой жестокостью выполняли полицаи, а по сторонам улиц и вокруг площади  стояли желавшие словом и делом оскорбить обречённых, бившие их, выхватывавшие жалкие узелки из их рук.  Наверное, были и другие, но любое заступничество за еврея могло кончиться плохо для сочувствующего.
В ночь на 15 сентября семья почти не спала. Даже малютки – сестрёнка плакала почти всю ночь. В пятом часу утра услышали за окнами страшный шум, гул от плача людей, окриков карателей, выстрелы. Гул приближался: полицаи и немцы карательной «зондеркоманде» из специально созданных для массовых истреблений,  переходили от улицы к улице, от дома к дому. Хава в отчаянии приказала старшей дочери Марии вылезти в заднее окно, выходившее в огород и прикрытое верандой. Мария укрылась в дальнем конце огорода, в высокой ботве. Затаив дыхание, не шевелясь, Мария лежала и прислушивалась к тому, как нацисты выгнали на улицу отца, мать с тремя оставшимися детьми, хозяев их дома и соседей. С улиц слышны были  плач детей, стенания матерей, проклятия стариков, громкие ругательства конвоя, частые выстрелы. Погибла вся семья и все близкие Марии,более двадцати человек. Среди расстрелянных в тот день была и мать писателя Василия Гроссмана.
Хозяева дома, где прошло детство Марии, где родители снимали в 1930-х годах квартиру, до войны к девочке Марии относились вроде бы неплохо. Когда стемнело, Мария пробралась к дому бывших хозяев, постучала. Хозяйка с ужасом посмотрела на неё: «Уходи! Не пущу»! Прежде чем она захлопнула дверь, Мария увидела на стене горницы картину, принадлежавшую её семье. Соседка тоже не пустила в дом, но разрешила переночевать в сенях до утра. Утром Мария крадучись приблизилась к своему дому. Она увидела ужасающую картину: местные горожане и крестьяне сновали по домам гетто, набивая мешки, унося и увозя на тачках всё, что оставалось, включая мебель. Возвращаться в свой дом было опасно, и всё же Мария заглянула в разграбленный дом и тут же ушла, ничего не взяв.
О тяжёлом, опасном периоде жизни Марии Димент в годы немецкой оккупации опубликовано немало и в интернете, и в печати. Прежде всего, назовём видеоинтервью с героиней повествования Д. Таубкина и А. Казарновского, публикации Д. Костинбоя и другие. Автор этого очерка благодарит авторов материалов, с которыми ему удалось ознакомиться.
Месяц скиталась Мария по брошенным домам, сараям. В прошлом знакомые шарахались от неё. Ей удалось протянуть в холоде и голоде, избегая ареста, месяц. Но  15 октября немцы устроили массовую облаву на евреев, с целью «окончательного решения еврейского вопроса» в Бердичеве. Среди других была схвачена и Мария. В грузовых машинах всех их привезли в бывшую крепость-монастырь, в среневековье принадлежавший католическому монашескому ордену кармелитов. В ожидании приказа об уничтожении всех загнали в  катакомбы и подвалы.
Когда выводили и увозили на расстрел, производили отбор подсобных рабочих-ремесленников для хозяйственного взвода при комендатуре. С Марией рядом оказался пожилой немецкий унтер-офицер этого взвода. В последней отчаянной попытке спастись Мария прокричала ему, что знает немецкий язык. Мария считает, что какая-то божественная сила помогла ей, когда этот немец обратил внимание на истощённую еврейскую девушку. Возможно, в этот момент он вспомнил свою  дочь, ровесницу шестнадцатилетней Марии. Она оказалась в большом зале, где, всех вместе, содержали  оставленных в живых евреев – ремесленников. Мария переводила рабочим приказания немцев и, наоборот, рабочие через неё обращались к немцам. Со временем оккупанты расстреляли всех этих последних оставленных в живых евреев-ремесленников.
Хозвзвод при комендатуре состоял из пожилых немцев. Счастливый случай: служивший во взводе унтер-офицер Вальтер Шумахер, принявший Марию как переводчицу, проникся к ней жалостью и, зная, что рано или поздно её, как  еврейку,  ждёт уничтожение,  выправил ей в комендатуре справку на имя Марии Козловски – украинки, переводчицы. Добрый немец сам посоветовал Марие немедленно покинуть город. Одноклассница Марии дала ей письмо к своей сестре, жившей в расположенном неподалеку городе Казатин.

Яков Ясногородский после окончания войны 

В НЕМЕЦКОЙ ФИРМЕ
На тамбурной площадке поезда Марие удалось, рискуя быть арестованной, доехать до Казатина. Там её временно приютили, не без опасения - действительно, за укрывательство еврея грозил расстрел, а национальность Марии хозяева сразу заподозрили. Муж хозяйки посоветовал обратиться в немецкую фирму, занимавшуюся строительством и ремонтом железной дороги, недавно открывшуюся и набиравшую вольнонаёмных рабочих из местных жителей.
Фирму возглавлял пожилой немец из рабочих Макс Тиме, порядочный человек, тайный противник фашизма и нацизма, не допускавший зверских методов по отношению к своим работникам.  Из Германии с ним приехали его помощники, в основном инвалиды, не подлежавшие отправке  на фронт. Работы выполняли  подразделения – рабочие команды, которые присылала биржа труда. Были и вольнонаёмные – им платили мизерную зарплату.
Марию Козловски, юную «украинку, потерявшую в бомбёжке родителей», знавшую немецкий язык, Макс Тиме принял на работу как переводчицу. Со временем он ей поручил вести ведомости зарплаты и приказал учиться печатать на машинке. Повезло Марии и с жильём: её приютила хорошая пожилая женщина Мария Федорец.
Симпатичная, коммуникабельная, способная Мария быстро завоевала авторитет в конторе и у самого хозяина фирмы. Даже когда Мария позволила себе броситься на защиту работника, которого избивал помощник хозяина, Макс простил ей отважный, но опасный поступок, а уволил этого зверя-помощника. Его человечность была удивительной на фоне того, что творили оккупанты. Мария понимала, что умный начальник догадывается о её еврейском происхождении, но на его добром и доверительном отношении к девушке это не отражалось.
Вскоре фирма получила новый заказ на обслуживание автомобильной дороги Житомир - Новоград-Волынский, и хозяин предложил Марии работу вместе с ним в житомирской конторе. В Житомире свирепствовало гестапо. До войны в этом городе и его окрестностях проживало много обрусевших немцев –так называемых «фольксдойче», теперь они одели немецкую форму. Они знали всех местных коммунистов, госслужащих, евреев, и гестапо «работать» было легко. На столбах на площади висели повешенные на глазах горожан, которых сгоняли на это «зрелище» для устрашения.
Не избежала допросов в гестапо и Мария, когда под подозрение попала справка её фирмы с ошибками, которые не мог сделать немец. Обошлось: нашли «виновницу». В другой раз её спас лично Макс Тиме, вмешавшийся прямо во время допроса её полицаями.
Строительную фирму использовали партизаны и житомирское подполье, глубоко законспирированное, для легализации своих людей: Бежавшие из плена командиры Красной армии работали в фирме и её филиалах в основном шофёрами. Среди них были и евреи. Партизаны по своим каналам узнали, что Мария – еврейская девушка из Бердичева. Связавшись с нею, они рассчитывали получить для Москвы сведения о военных объектах и планах оккупантов. Частью ей это удавалось. Со временем подпольщики-«шофёры» и антифашист Макс Тиме «вычислили», не без помощи Марии, позиции друг друга, но от прямого диалога воздерживались.
Развязку ускорила повестка на фронт, которую в конце сентября 1943 года получил Макс Тиме. Наконец, сыграло роль негласное понимание этого антифашиста с работавшими в фирме подпольщиками и такими, как Мария, кто был его доверенными. Собрав их, он заявил, что на фронт он не поедет и готов уйти в лес, к партизанам, вместе с ними.
Тиме подготовил транспорт: легковую машину и полуторку с проверенными шоферами. Он снял все наличные деньги в банке. Макс Тиме, уезжая, захватил с собою ценные документы. Партизаны сообщили, в какое село надо приехать, где их встретят связные.  В дороге особых происшествий не было.  Группа - около 20 человек - прибыла в отряд, который назывался  «Имени 25-летия Украины» и входил в партизанское соединение под командованием С. Маликова. Командиром отряда был С. Скосирский.

Мария и Яков Ясногородские с дочерьми 

ПАРТИЗАНСКИЙ КРАЙ
Фактически это был партизанский край: по соседству действовали и другие отряды партизанского соединения, подчинявшиеся Центральному штабу партизанского движения, расположенного по ту сторону фронта. В соседних районах – соединения А. Сабурова, с. Ковпака. Многие деревни уже были под контролем партизан. В зоне сабуровцев  располагался партизанский аэродром.
Мария почувствовала себя среди своих. Она зарегистрировалась под своей фамилией  Димент - ей больше незачем было скрывать свою национальность. К тому же, в отряде было немало евреев. В том числе «пополнение» отряд получил, освободив группу евреев из застенков гестапо в Новоград-Волынском.
Ко времени ухода к партизанам Мария уже отлично печатала на машинке. Она и стала её главным боевым оружием в партизанском отряде. Стрелять ей не пришлось, но напечатанные ею на немецком языке  листовки партизаны расклеивали в окрестных сёлах, информируя немецких солдат о приближении линии фронта, о о решениях Тегеранской конференции, объявившей о неминуемом возмездии преступникам. Листовки призывали немецких солдат и офицеров уходить в лес к партизанам и сдаваться.
И партизанское командование, и органы в Советском Союзе по достоинству оценили подвиг немца – антифашиста Макса Тиме: он на специальном самолёте был переправлен через линию фронта вместе с ценными документами, захваченными им к партизанам. Здесь он стал работать в Антифашистском комитете.
Фронт вроде бы быстро приближался, уже 12 ноября 1943 года Советская армия освободила Житомир, но тут же неожиданным контрударом немцы снова овладели этим городом, и войскам 1-го Украинского фронта пришлось перейти к обороне. Окончательно Житомир был освобождён буквально в новогодние дни, и уже 3 января – Новоград-Волынский . Вслед за ним 5 января 1944 был освобождён и родной город Марии Бердичев.
Партизаны в полной мере координировали свои действия с войсками 1-го Украинского фронта. Ещё 16 ноября соединения А. Сабурова и А. Маликова во взаимодействии отбили у оккупантов город Овруч, райцентр Житомирской области и важный узел дорог, и затем сабуровцы с севера, маликовцы с юга держали фронт выдвинутого плацдарма, оказывая существенную помощь 60-й армии. Наконец, в город вступили советские войска,
Значительная часть партизан влилась в действующую армию. Члены группы, прибывшей вместе с Марией в отряд, подлежали проверке в так называемом фильтр-лагере. Марию же только опросили, и – никаких ограничений.  Очевидно, сыграли роль отзывы о ней в показаниях самого Макса Тиме, членов подпольной группы, да и мнение самого командира соединения С. Маликова – недаром и уже после войны в книге «Полесская быль» он даёт высокую оценку помощи Марии Димент партизанам.

Посол Украины Г. Недоленко вручает бывшей партизанке М. Ясногородской благодарственную грамоту 

В РОДНОМ БЕРДИЧЕВЕ
После освобождения Бердичева Марию потянуло в родной город, и как только представилась возможность, она уехала поклониться своим погибшим близким, посмотреть, что с городом. Он был сильно разрушен, целые кварталы лежали в руинах. Люди, которые отворачивались от неё, боялись пускать на порог, теперь улыбались и приглашали к себе. Мария не осуждала их, помня опасность, которая им грозила.
Ей удалось узнать об участи каждого из более чем двадцати своих близких, уничтоженных нацистами и их лакеями. . К себе домой, в опустевшую квартиру, Мария даже не вошла: невыносимы были воспоминания о своих убиенных…
Неожиданно пришло письмо от  двоюродного брата Иосифа Димента.. Выжить удалось лишь ему, одному из нескольких двоюродных братьев Марии. Его гестаповцы держали в своих подвалах, используя как искусного мастера на все руки. Иосиф был намного старше Марии, ещё до войны он женился, у него в семье уже был ребёнок. Его семья тоже погибла. Иосифу посчастливилось бежать при выполнении каких-то работ. Его приютили в какой-то деревне. После освобождения деревни Советской армией Иосиф в её рядах провоевал до конца войны.
От него Мария стала получать переводы, которые ей даже очень были кстати. Вновь открылся учительский институт, Марию там согласились принять с её девятью классами, как бывшую отличницу и партизанку.
Было тяжело: голодно и холодно. Но Мария не была избалована жизнью, а  страшные годы оккупации выработали в ней стойкость в любых условиях. Ещё повезло Марии в том, что в Бердичев вернулась из эвакуации одна из двоюродных сестёр Рива Радомская. Ей с ребёнком освободили часть её довоенной квартиры, и по её приглашению Мария стала жить с нею. Стало жить легче. Мария с отличием закончила в 1946 году институт и получила направление в западные районы Украины. В  первые послевоенные годы  в этих районах шла ещё жестокая война с «лесными братьями» - бандеровцам, сторонниками «самостийной Украины», с ушедшими в лес от возмездия полицаями, власовцами и другими пособниками оккупантов. Мария ещё недавно пережила такое, что имела право на пусть и скромную, но относительно спокойную жизнь.

 Мария с внуком Лёвой на его свадьбе, 2008 год 

ПОЛВЕКА ВО ЛЬВОВЕ

Мария остаётся во Львове. За то, что не едет учительствовать по распределению, ей в этом городе работу в школе не получить. Девушка устраивается в больницу на простую  работу санитаркой.
В 1948 году Мария Димент встретила свою судьбу.  Яков Ясногородский, демобилизованный старший лейтенант, работал в обкоме и одновременно доучивался в университете – учёбу ему прервала война. Он был старше Марии, Прошёл всю войну, включая Сталинград. Начинали трудно: Яков ещё учился, потом писал диссертацию. Родились одна за другой две дочери, Лена и Алла, и Марии пришлось много времени уделять им.
Но вот Яков Наумович защитил диссертацию, стал доцентом кафедры политэкономии Львовского политехнического института. Подросли дочери. Марии удалось приступить к своей профессиональной работе. Три  десятка лет  - стаж учителя русского языка и литературы Марии Львовны Ясногородской, которую любили и уважали коллеги – педагоги и ученики. «Человек большого сердца, необыкновенного добра, Мария Львовна научила меня понимать прекрасное… Символ добра, чистоты и честности», - писала о своей наставнице одна из её учениц Ира Харитонович.
Старшая дочь Лена окончила техникум и работала в лёгкой промышленности. В 1970-х годах она вышла замуж и уехала к мужу в Ленинград. У них родился сын, в честь прадеда назвали Лёвой.
Алла закончила Львовский политехнический институт и работала инженером-проетировщиком по отоплению и вентиляции.  
Девяностые годы  - распад Союза. А на Львовщине – разгул национализма и антисемитизма. Работать стало невозможно, жить – трудно и небезопасно. На волне Большой Алии и семья Ясногорских решает в 1996 году репатриироваться на историческую родину.

 

В СВОЕЙ СТРАНЕ
Поначалу были, как у всех репатриантов, свои трудности. Правда, плацдарм у семьи уже был: за полгода до Якова, Марии и младшей дочери Аллы в Израиль репатриировалась из Ленинграда старшая Лена с семьёй – мужем Сергеем и сыном Львом, которому в то время было тринадцать. Поселились все одной дружной семьёй в Петах-тикве. Решали постепенно репатриантские проблемы. Но отчаянная трагедия обрушилась на семью: через год от тяжёлой болезни умирает Яков, верный друг, близкий человек, с которым Мария прожила полвека. Большое горе, невосполнимая утрата…
Мария с друзьями  А. Айзенбергом, С. Меерсон, Б. Кременем в День Победы.
Но сколько раз Мария уже оказывалась в отчаянных ситуациях. И на сей раз она и её осиротевшая семья не только выжили, но и многого добились. Сейчас они уже живут в собственной квартире. Зять Сергей работает сварщиком. Внук Лёва окончил ВУЗ, работает мультипликатором.  Для Марии, в её возрасте, с её собственными и семейными проблемами, вполне хватило бы и только их решения. Но энергичной и при этом самоотверженной женщине этого мало.
Двенадцать лет Мария возглавляет женсовет и является членом городского Комитета Союза ветеранов Второй мировой войны в городе Петах-Тикве. Её добрый товарищ по общественной работе и коллега по профессии Давид Костинбой писал о Марии: «Она не может жить без дела. Несмотря на возраст, Мария не знает усталости. Когда нужно – помогает фронтовикам, вдовам, больным. Вместе со своими помощницами посещает тех, кому 90 лет и старше, кто оказался в больнице, кого настигла беда… Мария умеет сострадать».
Председатель Комитета ветеранов Петах-Тиквы Арон Айзенберг  подчёркивает ещё и то, что Мария – прекрасный организатор. Она умело подбирает коллектив для нелёгкой работы помощи людям, коллектив немалый, так как Петах-Тиква – большой город с населением 350 тысяч человек, в организации ветеранов – свыше 300 человек по всему городу, и коллектив помощников Марии делится на обслуживающих разные районы города.
Но, в дополнение ко всему перечисленному, входящему в круг ведения председателя женсовета, Мария по своей инициативе ещё и отличный организатор культмассовой работы, и лично читает лекции на литературные темы, проводит беседы. Удивительная память позволяет ей рассказывать о Евтушенко и Высоцком, о Бабьем Яре, читать стихи… Мария любит свою страну Израиль и очень ценит заботу о ветеранах. Мы все в коллективе любим нашу Марию и молимся за её здоровье, - заканчивает свою характеристику Арон Айзенберг.
От чистого сердца присоединяемся к добрым его словам и пожеланиям.
 
Михаил Ринский
e-mail:  Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
(972) (0)3-6161361   (972) (0)54-5529955

 

Содержание фото

 

1. Мария Ясногородская на встрече в Доме прессы 12 ноября 2013 года
2. Мария в мае 1941 года
3. Яков Ясногородский, 1945 год
4. Яков Ясногородский после окончания войны
5. Мария и Яков Ясногородские с дочерьми
6. Посол Украины Г. Недоленко вручает бывшей партизанке М. Ясногородской благодарственную грамоту
7. Мария с внуком Лёвой на его свадьбе, 2008 год
8. Мария с друзьями  А. Айзенбергом, С. Меерсон, Б. Кременем в День Победы.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость. Необязательно - форма входа ниже.

Календарь мероприятий

День Победы в Ашкелоне


Празднование Дня Победы 8 мая 2017 года г.Ашкелон
 

Май 2017 года


Ветераны в Израиле о Войне
 

Последние комментарии

Тарнопольский Г.И.

04. июня, 2017 |

Как связаться с Вами? Григорий Исаакович двоюродный дед моего мужа Андрея...

Сима и Борис

04. февраля, 2017 |

Спасибо за память. Очень важно, чтобы никто не был забыт. Чтобы внуки и...

Back to Top

ברית ותיקי מלחמת העולמ השנייה שנלחמו בנאצים

ברית ותיקי מלחמת העולמ השנייה שנלחמו בנאצים -
נוסד לפני 30 שנה (1977) ביוזמתו של חיים לסקוב, רמטכ״ל של צה״ל לשעבר, לוחם במלחמת העולם השנייה.
בראש ועדת הכנה להקמת ארגון כלל־ארצי של לוחמים בנאצים עמד סרבן לשעבר, ותיק המלחמה אלוף-משנה נאום אולשנסקי הנבחר מאוחר יותר כיו׳׳ר ראשון של ברית הוותיקים. כנס היסוד הראשון של לוחמי מלחמת העולם השניה - עולי ברה״מ בישראל, בו הוצגו 12 מחלקות עירוניות המונות כ-1000 איש, נערך ב-7 ביולי 1977 באולם ארגון ההנצחה ״יד לבנים״ בפתח תקווה.
ברית ותיקי מלחמת העולם השנייה, אשר נוסד בשנות ה-70 של המאה הקודמת, הפך לארגון ציבורי בשנות ה־90, עם הגעתו של גל העליה הגדול ביותר לישראל מברה״מ לשעבר. בראש ברית הוותיקים עמדו בשנים השונות אישי ציבור ידועים, נציגי עליה בולטים, כמו:
• סרבן לשעבר, אלוף-משנה במיל׳ נאום אולשנסקי;
• אלוף-משנה במיל׳ מנדל מרשאק!
• אברשה כהן;
• אלוף-משנה כבוד של צה״ל ארקדי תימור ו
• גיבור ברה״מ, אלוף-משנה וולף וילנסקי j
• סרבן לשעבר, אלוף-משנה כבוד של צה״ל לב אובסישר;
• סרבן לשעבר איסאק רוזובסקי!
• אלוף-משנה יבסיי פסקובר.
בדצמבר 2005, בכנס ה-11 נבחר כיו״ר הארגון אברהם גרינזייד, איש ציבור מנוסה, אשר נבחר פעמיים כחבר עיריית רחובות, בשנים שונות היה חבר נשיאות ארגון יוצאי ברה״מ - חבר העמיס והפורום הציוני, יו״ר ועד סניף רחובות במשך 15 שנים ויו״ר ועד מחוז רחובות בשמך 10 שנים. ברית ותיקי מלחמת העולם השנייה שנלחמו בנאצים, המונה כיום כ-16,000 איש, המאוחדים ב-8 אזורים ו-87 מחלקות מהווה גוף ציבורי עצמאי, אשר נוסד בהתנדבות, על בסיס שיתוף פעולה של אזרחי ישראל - לוחמים נגד נאציזם, אלמנותיהם ובני משפחותיהם (ילדים ונכדים), וכן אלה שהיו אזרחים בצבא ועובדי עורף בזמן המלחמה. לבריתנו הצטרפה גם קבוצה גדולה של אסירי גטו ואנשים שעברו מצור לנינגרד.
בכל שנות קיומה ברית ותיקי מלחמת העולם השנייה שנלחמו בנאצים משתתפת באופן פעיל בחיים ציבוריים ותרבותיים של הארץ. מחלקות הברית במקומות שונים הנן מרכזים המוניים ביותר העובדים יומיום לקליטה חברתית ונפשית של אנשים מבוגרים, אשר עברו לחימה גדולה ההיא נגד נאציזם.
במרכז העניינימ של הברית בשלג זה:
• חיזוק והתפתחות בסיסה - מחלוקות מקומיות, באמצעות גיוס אנשים חדשים - בני משפחות הוותיקים ן
• תעמולה רחבה ופעילה של תרומת יהודים בניצחון על גרמניה פשיסטית ושותפיה;
• הנצחת לוחמים - יהודים, אשר נספו בקרבות מלחמת העולם השנייה;
• תמיכה פסיכולוגית וחברתית של הוותיקים, הגנה על אינטרסים שלהם בכל רמה;
• התפתחות ותמיכה מקיפה של תנועת נשים בתוך הברית;
• פעולות למען חינוכו הצבאי-פטריוטי, הנפשי והמוסרי של הדור הצעיר הישראלי על דוגמת עוז-רוח וגבירת סביהם וסבתותיהם בתקופת מלחמת העולם השנייה ועל דוגמת חיילי צה״ל הנלחמים על חירותה ועצמאותה של ישראל.
אברהם־ מיכאל גרינזייך
יו״ר ברית ותיקי מלחמת העולם השנייה שנלחמו בנאצים