Тяжёлые детство и юность, голод и война не помешали способному юноше рано проявить себя, а энергия и воля – достичь всего того, что приносит человеку полное удовлетворение своим жизненным путём. А это дано далеко не каждому.
Семья сапожника Шалома Ошерова из белорусского местечкового городка Климовичи, что в Могилёвской губернии, мало чем отличалась от таких же скромных многодетных еврейских семей. О чём ещё мог думать и мечтать еврейский кустарь, имея одиннадцать детей – восемь сыновей иВы правы: он мог думать только о том, как их прокормить семью и вывести сыновей в люди, то есть чтобы каждый из них мог прокормить хотя бы сам себя. А дочерей – выдать замуж, это таки – совсем не просто, готовь приданое. три дочери?
А дети-то способные. К примеру, сын Израиль и в синагоге, в хоре, поёт, и на скрипке пиликает. Мог бы стать, может быть, музыкантом, но учить не на что. Как подрос - отправил его к другу-сапожнику в ученики. И тут проявил способности, но только стал самостоятельно работать, - пришлось отправить в армию: забрили его вместо сынка богача.
Началась мировая война, так и не вернулся Израиль в свои Климовичи. После мировой началась гражданская, и бывший солдат царской армии Израиль Ошеров лихо воевал под Царицыном в армии Ворошилова. Потом в семье долго хранились реликвии революционного кавалериста: пистолет, награда – именные часы и трофей – медвежья шуба.
Гражданская война кончилась, дивизию расформировали, и красноармеец Ошеров влился в ряды строителей новой жизни, а точнее – приехал в Алчевск Луганской области, где в детстве учился Ворошилов, на строительство металлургического комбината. Съездив в отпуск в родные края, Израиль вернулся с молодой женой Марией и ещё со своей младшей сестрёнкой Манечкой - вывез её из белорусского захолустья. Сняли флигель из трёх комнат и начали жить. Первый сын Евсей не замедлил появиться на свет в 1924 году, второй, герой нашего повествования Ефим, - в 1927-м.
Израиль Ошеров, отличный работник и общественник, быстро выдвинулся, стал одним из профсоюзных вожаков. В заводском самодеятельном театре он играл главные роли. Материально жили неплохо, тем более что Израиль в выходные дни ещё и подрабатывал сапожным делом: он любил свою первую профессию, и у него отбоя не было от заказчиков.
Но, очевидно, кто-то оклеветал Ошерова, и в 1930 году его неожиданно посадили, а в квартире учинили обыск и изъяли всё ценное, включая именные часы и другие революционные реликвии. Израиль сидел в тюрьме под следствием, а Маша с двумя сыновьями, живя впроголодь, из последнего носила ему передачи. К этому времени привезённая Израилем его младшая сестра Маня уже была замужем, и в трудный период они с мужем помогли Маше и детям. После голодовки, объявленной Израилем, его, больного и ослабевшего, всё-таки выпустили из тюрьмы. Но теперь он уже не был в заводском активе. Работать ему пришлось экспедитором на заготовке скота для рабочего снабжения.
Платить за съём флигеля было нечем, и жили теперь в проходной комнате, причём хозяин забрал у них всю мебель, и спали мама с двумя сынками на одной кровати. К тому же годы были голодные, по введённым карточкам давали 400 грамм хлеба. В городе, в бывшей синагоге, открыли еврейский детский сад – очевидно, на средства американской организации «Джойнт»,- и это как-то спасало семью.
Израиль всё время был в разъездах по заготовкам, а Маша, голодая, отдавала последнее сыновьям. В 1933 году она заболела и в июле умерла. Девятилетний Евсей и шестилетний Ефим остались на попечении тёти Мани.
В конце того же года Израиль, будучи в командировке в Белой Церкви, познакомился с молодой женщиной, и вскоре у мальчиков появилась новая мама Хана. Отец перешёл на новую работу – стал директором обувного магазина, но опыта не было, и при первой же ревизии у него обнаружилась большая недостача. Ему присудили три года исправительных работ в городе Лисичанске Луганской области. Старший из сыновей Евсей жил у тёти Мани, а Ефим – с мачехой Ханой. Но уже в 1935 году отца освободили, и семья переехала в Белую Церковь, где жили родители Ханы. Здесь Ефим пошёл в первый класс. В следующем году у Евсея и Ефима появился сводный брат Миша.
Учился Ефим в украинской школе на «отлично». Кстати, стоит отметить, уже тогда в их школе ученикам запрещали общаться на русском языке. К началу войны, в июне 1941 года, Ефим закончил шестой класс, а старший брат Евсей – как раз все десять.
Фронт очень быстро приближался. В первые же дни жестокие бомбардировки вызвали панику в городе. Началась эвакуация. Хане с Ефимом и Мишей и двум её сёстрам с детьми удалось уехать 6 июля на открытых железнодорожных платформах. Израиль, работавший директором обувной фабрики, остался в Белой Церкви для эвакуации её оборудования. С ним оставался и Евсей, до последних дней не веривший, что фронт приблизится. Им пришлось уже пешком уходить из города. А ещё через неделю враг был в Белой Церкви.
Товарняком на платформах Хана с семьёй доехали до Павлограда в Днепропетровской области. Станция была разрушена бомбардировкой врага, а их эшелон был спасён машинистом паровоза, оттащившим поезд на километры от станции. Всех высадили и распределили по местным колхозам. Но не прошло и месяца, как пришлось уезжать дальше, на сей раз в тамбуре вагона поезда. Следующим пристанищем был Майкоп, где жила к этому времени сестра отца Маня – она приняла Хану и её сестёр с детьми, помогла устроиться.
Между тем Израиль с Евсеем эвакуировались в Александровский район Ростовской области, недалеко от Таганрога. Начали работать в зажиточном колхозе, на хуторе Циганки. Узнав, что жена, сестра и дети в Майкопе, он немедленно выехал туда и уже в конце июля привёз всех в Цыганки. Здесь к эвакуированным относились очень тепло. Но к октябрю 1941 года и к Ростовской области приблизилась линия фронта, и пришлось вновь уезжать на восток, на сей раз вдесятером: Израиль с Ханой и тремя детьми, Маня с сыном Мишей и сестра Ханы Соня с двумя дочурками. На сей раз оказались в Сталинграде, где на огромном стадионе, в пункте сбора и распределения эвакуированных, народу было так много – буквально негде присесть. Организованно выдавали карточки на хлеб, но не выдавали билеты на баржи для эвакуации. По счастью, удалось им, всем вдесятером, сесть на баржу. В казахстанском колхозе имени Сталина, под Джанибеком, жили в мазанке, где их соседкой была…коза. В день давали по 100 грамм ржи, 200 граммов проса и три литра молочной сыворотки. И не было работы.
Не успели приехать, как сразу четверо младших детей заболели корью. Две девочки Сони скончались, мальчики Ханы и Мани чудом выжили. Ясно было: в такой обстановке оставаться нельзя, и в новогоднюю ночь 1942 года тайком уехали из казахстанского колхоза имени Сталина в колхоз «Красное знамя» в посёлке Палласовка Саратовской области, откуда выселили прибалтийских немцев в такие сроки, что в их домах оставался скарб, а в хлевах – скот. Даже радио работало. Были хлеб, продукты, верблюжье молоко со специальной фермы. Была работа.
Здесь прожили до сентября 1942 года. Работали и, естественно, были свои сложности и опасности. Ефим работал прицепщиком на тракторе, рассыльным у председателя колхоза. Как-то в весеннюю распутицу председатель послал отвезти документы, в том числе похоронки и повестки в армию, в 1-ю бригаду, работавшую за рекой Тургун. Председатель приказал предупредить бригаду, что возможно затопление места их временного размещения. Ехал Ефим верхом на лошади. По пути порой приходилось переправляться через затопленные участки буквально по шею лошади. Однажды птица спугнула лошадь, она шарахнулась, и Ефим полетел в воду через голову лошади. Ефим очень переживал, что не успеет предупредить 1-ю бригаду о наводнении, тем более, что в ней работал и его брат Евсей. Но в тот день плотину прорвало, и вода не разлилась до бригады.
Шла подготовка к битве под Сталинградом, и через Палласовку всё увеличивалось движение военной техники. А в ближайших областях мобилизовывали всё и всех и направляли к Сталинграду. Был мобилизован на трудфронт и Израиль Ошеров. Когда же их подразделение оказалось в зоне великого сталинградского противостояния, старикам и подросткам, в основном его составлявшим, дали в руки автоматы, и они участвовали в наступлении. Под Ростовом Израиль был ранен и контужен, его отправили в госпиталь под Ташкент.
А тем временем посёлок Палласовка был полностью передан армии, и эвакуированным было приказано выбрать место, куда бы они хотели переехать. Возможно, одной из причин этого решения было то, что им, особенно евреям, было небезопасно в посёлке: выселенные немцы, а может быть и диверсанты, слишком часто совершали разного рода вылазки против новых жителей посёлка, в том числе убийства и поджоги.
Подчиняясь приказу, семья в начале сентября 1942 года переселилась в посёлок Таваксай, близ Ташкента. Здесь Ефиму повезло: благодаря начальнику кадров Шифрину его приняли на работу на Таваксайской гидроэлектростанции, одной из станций строившегося Чирчикского каскада. Он начал работать учеником слесаря у замечательного мастера-инструментальщика, очень многому научившего молодого способного, быстро схватывающего юношу.
Образование Ефима продолжало оставаться на уровне шести классов, все военные годы учиться ему не пришлось. Несмотря на это, Ефим Ошеров не только освоил конструкцию турбин, их оборудование и автоматику, но и научился читать чертежи, и уже через полгода ему поручали самостоятельно выполнять отдельные работы. Среди них были и опасные, и тяжёлые, и особо ответственные. Например, когда отошла ванна для масла под подшипником в основании турбины, а без подачи масла турбина работать не могла, аварию можно было ликвидировать, лишь протиснувшись в узкий зазор между турбиной и корпусом. Худого Ефима Ошерова спустили вниз головой в щель, держали за ноги, и в таком положении он закрепил отошедшую ванну.
В другой раз во время осмотра трубы, по которой вода поступала в турбину, по халатности дежуривших сверху вода хлынула в трубу, Ефима смыло, и только благодаря быстрой реакции молодого рабочего ему удалось спастись, но на память осталась седая прядь в волосах.
В 16 лет Ефиму доверили руководство бригадой из таких же юношей, занимавшейся ремонтом турбин, в том числе их сложных автоматических регуляторов. К 1944 году, к семнадцати его годам, бригада Ефима ремонтировала турбины на всех действовавших электростанциях Чирчикского каскада. Особым знаком доверия было то, что он сам запускал турбины после остановки.
В то время специалистов остро не хватало, и всячески поощрялось совмещение профессий. Не только сам Ефим после специальных курсов был одновременно слесарем и сварщиком, электриком и машинистом турбин, токарем и фрезеровщиком, но и юные члены его бригады, а были и тринадцатилетние, умели многое. Можно себе представить, как нелегко было трудиться подросткам на столь тяжёлой и ответственной работе по 12 часов в сутки. В случаях аварийных вообще не покидали станцию, пока не заканчивали свою часть ремонта.
Тем временем после ранения вернулся отец, разыскал семью. Ему удалось хорошо устроиться на обувной фабрике в Чирчике, и в июне 1943 года вся семья переехала в этот город. Ефим продолжал работать на Чирчикском каскаде, живя в Таваксае, где он получил 10-метровую комнату. Хотя его норма была очень высокой - целый килограмм хлеба в день, но зато в столовой обеды были скудные: свекольный борщ да свекольные котлеты. Молодые ребята жили впроголодь и подрабатывали по выходным - прихватив с работы паяльные лампы, олово, кислоту, паяли посуду жителям кишлаков, получая от них муку, овощи, фрукты…
К концу войны Ефим был высококвалифицированным рабочим – бригадиром, имел седьмой разряд, а значит – повышенную зарплату, престиж и премии. Он внёс немало рационализаторских предложений. Какое начальство отпустит незаменимого рабочего? Такие куда ценней, чем иные инженеры. Поэтому когда семья Ошеровых во главе с отцом в июне 1945 года выехала из Чирчика в Харьков, Ефиму со своими близкими уехать не удалось: его не хотели увольнять. Предприятия энергетики были на военном положении, недаром их работникам полагалась бронь, они не подлежали военному призыву. Лишь в сетябре Ефим уволился, точнее - уехал без разрешения, получив документы у девушек отдела кадров под предлогом поступления в техникум. В Казахстане были случаи заболевания чумой, не пропускали поезда, и всё же Ефиму удалось уехать до Саратова. Но там невозможно было купить билет. Так и пришлось ехать осенью на крыше вагона. Добрался до Харькова, где уже устроилась семья. Просквозило, обострилась малярия, но отлежался.
По совету и при поддержке родственников Ефим поступил в машиностроительный техникум. Это было совсем не просто: весь его довоенный «багаж» был всего шесть классов украинской школы, а в войну и он был растерян. Спасибо старшему брату: он не только через знакомую заполучил справку об окончании Ефимом Ошеровым требуемых семи классов, но и уговорил директора техникума принять опоздавшего в октябре месяце. Правда, с условием – до первого провала на экзаменах. На решение директора повлияла внушительная трудовая книжка юноши.
Ефиму удалось с помощью Евсея подогнать недостающие знания за седьмой класс и к концу первого курса сдать экзамены без «хвостов». А дальше дело пошло, несмотря на то, что параллельно с учёбой пришлось и зарабатывать на жизнь. Вот тут ему здорово пригодились рабочие профессии, приобретённые на Чирчикском каскаде. А природные способности и трудолюбие позволили в 1949 году окончить техникум с отличием. Куда могли распределить такого молодого, но уже опытного знатока турбин? Конечно, на всемирно известный Харьковский турбинный завод.
Ещё за год до окончания техникума Ефим женился на студентке химико-технологического института. Вскоре у них с Марой родилась дочь Рая, через шесть лет -сын Миша. Дела семейные, воспитание детей не помешали Ефиму быстро освоить конструкторское дело. «По совместительству» с работой в заводском КБ Ефим учился в вечернем институте, в который поступил сразу, по окончании техникума придя на завод. И через пять лет он получил диплом инженера. Способный специалист уже в 1952 году завоевал звание «лучший конструктор завода», затем ему это звание присуждали не раз. К 1959 году Ошеров возглавил бюро механизации и автоматизации. И не случайно: на счету инженера – семь изобретений, свыше сотни рационализаций. Пять медалей, в том числе золотых, Выставки достижений народного хозяйства – много ли специалистов собрали такой «урожай»? Но одной из главных он считает награду – медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».
С 1980 года Ефим Ошеров – начальник конструкторского бюро нестандартного оборудования. Эту должность обычно доверяют лишь досконально знающим и заводскую продукцию, и технологию, и оборудование завода. 1 мая 1987 году, в праздничный день, газета «Вечiрнiй Харкiв» на украинском языке поздравила на первой странице читателей и дала официальную информацию «В Политбюро ЦК КПСС». А на второй странице - большая поздравительная статья к шестидесятилетию известного в Харькове конструктора под заголовком: «Один миллион рублей сэкономил государству инженер-конструктор «Турбоатома» Е. И. Ошеров». «Турбоатом» - так к тому времени назывался турбинный завод, главной продукцией которого в те годы стало оборудование атомных электростанций. Поздравили юбиляра и другие газеты.
И после оформления пенсии в 1990 году Ошеров оставался главным конструктором до самого отъезда на историческую родину в конце того же года. Одновременно приехала в Израиль и дочь Рая с семьёй.
Своей абсорбцией в Израиле Ефим Ошеров вполне удовлетворён. Ему повезло: в муниципалитете Гиватайма очень многим, в том числе Ошеровым, помог в абсорбции Моше Ландау. Он и направил Ефима в промзону Гиватайма, где новый репатриант затем проработал у станков ещё целых 14 лет! Конечно, не в кабинете главного конструктора, но в годы массовой алии 1990-х годов и такая постоянная работа была большим успехом. Здесь ему очень пригодился заводской опыт работы, в том числе изготовления штампов и прессформ.
За это время очень удачно освоилась и устроилась в Израиле и семья дочери Раи. В своё время она и муж окончили Харьковский институт радиоэлектроники и приехали в Израиль с большим багажом знаний и опыта работы, которые им здесь удалось реализовать, работая в солидных фирмах программистами, востребованными и пользующимися высоким авторитетом. Их старший сын Игорь работает менеджером, младший Юрий преподаёт в Тель-Авивском университете и готовит 3-ю степень в области международного права.
Младший сын Михаил окончил в Харькове автодорожный институт и успешно работал. В 1990-х годах уехал с семьёй в США и там отлично устроился с работой, построил коттедж в пригороде Чикаго. Больших успехов в США достигла дочь Михаила Женя, возглавляющая коллектив программистов. Но, к сожалению, тяжёлая болезнь сразила Михаила два года назад…
Пришлось пережить горе Ефиму и в Израиле: ушла из жизни его спутница жизни Лия. Жизненная стойкость, закалённая в тяжёлые периоды, помогла и помогает Ефиму в трудные минуты. И всё-таки, вспоминая всё пережитое, пройденное, осуществлённое, Ефим Ошеров с достоинством говорит: в свои 85 лет он вполне удовлетворён своим жизненным путём. Кроме внуков, уже и четыре правнука, по два в Израиле и за океаном – перспектива семьи. Доброго здоровья и долголетия прадеду, мира и благополучия всей его семье.
Михаил Ринский 03-6161361 о545-529955
Очерк опубликован в газете «Вести», приложении «Ветеран», 15 и 22 февраля 2002 года
{pgslideshow id=17|width=500|height=400|delay=4000|image=L}
Содержание фото
3 – Бригада ремонтников на Таваксайской гидростанции, 1943 год
4 – Израиль Ошеров, отец Ефима
5 – Израиль Ошеров на фронте
6 – Ефим Ошеров, 1948 год
7 - На Приднепровской тэц, 1970—е годы
8 Ефим (слева) с членом его бригады, 1943 год
9 Ефим – бригадир слесарей, 1944 год
10 Братья Евсей (слева) и Ефим, 1960-е годы
11 Сидят: Хана, Миша, Израиль,муж сестры Лёва.
Стоят: Евсей, Ефим, сестра Зоя
12 – Ефим Ошеров.1970-е годы
13 - 1973 год. В своём кабинете
14 – В сборочном цехе завода уротора турбины. 1980-е годы
15 Ефим (справа) и Моше Ландау, оказывавший помощь репатриантам Гиватайма, в том числе семье Ефима Ошерова. 1992 год
16 - Ефим (в центре) с женой Лией и Моше Ландау
17 - Ефим Ошеров. 1960-е годы
18 – ефим Ошеров. 1980-е годы