sv6

Война и мир блокадницы

   27 января мир отмечает годовщину окончательного освобождения от блокады великого города Ленинграда. 900 дней противостояния гитлеровских войск, целью которых было полное уничтожение одного из мировых шедевров, и советских войск при поддержке всего населения города, половина жителей которого погибла в этой блокаде,   беспримерной  в истории человечества.

Эту знаменательную дату празднуют и бывшие блокадники, ныне живущие в городе Петах-Тикве, в тот же праздничный день отмечающие 20-летие своей городской организации. Её создала и два десятилетия бессменно возглавляет одна из активных участниц обороны города Сарра Меерсон-Гутшабаш. Беседуя с ней о блокаде и знакомясь с бережно сохраняемыми ею семейными документами, автор пришёл к выводу, что все основные жизненные вехи семьи Гутшабашей-Меерсонов должны быть сохранены, как фрагмент истории евреев России ХIХ – ХХ - начала ХХI веков.

                                     СЕМЬЯ ЦАРСКОГО РЕКРУТА-ЕВРЕЯ

В семейном архиве Сарры есть интереснейший документ - приложение к паспорту её деда по отцу. На четырёх страницах рукописного старославянского, ровного чиновничьего текста – не просто послужной список, но одновременно и личное дело, и своеобразное полицейское досье надзора над всем жизненным путём солдата- еврея царской армии. Вот его начало, с некоторыми сокращениями:

«По указу Его Величества государя… объявитель сего, служащий в военнорабочей № 15 роте 3 округа Путей сообщения рядовым Мендель Абрамов сын Гутшабаш, имеет знаки отличия: Бронзовую медаль на Владимирской ленте, в память войны 1853-56 годов и нашивку из жёлтой тесьмы за беспорочную 10-летнюю службу, и серебряный жетон за отказ от бессрочного отпуска. Жалованье получал 5 рублей 62 копейки серебром в год.От роду ему ныне 32 лет.

Приметы: (… от роста до цвета волос и глаз…) Вероисповедания еврейского, читать и писать по-русски не умеет. В службу вступил рекрутом отроду с 18 лет, с 1851 года.» Далее приводятся перемещения по службе, увеличение зарплаты «по распоряжению товарища министра и докладу…» на 1рубль 87 коп. в год. В 1873 году Мендель Гутшабаш, как прослуживший свыше 20 лет, уволен «с правом проживания повсеместно где пожелает», и отставному рядовому Гутшабашу Новгородской городской управой выдано «право на водворение», а губернским казначеем  - 20 рублей «на первоначальное обзаведение хозяйством». К тому времени у него уже 12 лет была жена  и пятеро детей. А всего их будет восемь, причём младший сын Яков, отец Сарры, родился в 1882 году. Скорее всего, Мендель уже к тому времени, как многие солдаты-сверхсрочники при железных дорогах с семьями, имел своё хозяйство в Вышнем Волочке, 15-тысячном городке на полпути по железной дороге Санкт-Петербург – Москва.

При выдаче «билета» - паспорта предписывалось по прибытии в выбранное для жительства место зарегистрироваться в полиции и общине, и затем «билет этот не подлежит замене другим видом со стороны общества», то есть бывший рекрут привязан к месту жительства и сословию. Через 17 лет, в 1890 году, давая Менделю Гутшабашу с женой Либой разрешение на выезд из Вышнего Волочка сроком на год, мещанский староста предупреждает его о необходимости вернуться в срок, «в противном случае с ним будет поступлено по закону». То есть Мендель Гутшабаш оставался под надзором пожизненно.

В Вышнем Волочке для небогатой еврейской семьи не было условий ни детям получить высокое образование, ни работы для них в дальнейшем. Тем более – для девушек. Да и вообще из этого края, расположенного между двумя российскими столицами, молодёжь уезжала в Санкт-Петербург и Москву, в которых с начала века бурно развивалась промышленность и росло население. Даже мобилизация в годы Первой мировой существенно не сказалась на численности населения Петрограда: она компенсировалась притоком населения прежде всего из западных районов, в том числе и евреев, получивших права селиться в городах России за чертой оседлости. Евреи активно воспользовались  возможностью получить и дать детям права, специальность, образование: если на рубеже веков в Санкт-Петербурге было менее одного процента евреев, то через четверть века  - более шести процентов. С Первой мировой и поныне в этом городе численность еврейского населения прочно занимает второе место вслед за русским.

Дети подрастали, взрослели. Мендель Гутшабаш не удерживал детей в своём городке. Радостью для Менделя было выдать старшую дочь Либу за мещанина из Санкт-Петербурга Гуревича ещё в 1888 году. Цепочка потянулась, и когда в 1916 году Якову удалось закрепиться в столице, к тому времени переименованной в Петроград, там уже жили три его сестры и брат. Хотя Яков окончил в родном городке только еврейский хедер, тяга к учёбе и культуре и способности позволили ему в работе занимать бухгалтерские должности и преуспеть в познании основ столичной культуры.

                              ОТ МИРОВОЙ ДО МИРОВОЙ

В революционном 1917 году Яков женился на Нине Гольд, зубном враче, дочери санкт-петербургского портного.  Всего в семье было четверо: два брата и две сестры. Родившаяся в столице, окончившая гимназию, Нина в 1911  поступила и закончила двухгодичный курс Психо-неврологического института, затем – зубоврачебные курсы, получила диплом зубного врача и продолжала стажироваться при этих курсах.

Основные жизненные вехи молодой семьи Гутшабаш в смутные постреволюционные годы – в личной рукописной биографии Нины, сохраняемой дочерью Саррой. В конце 1917 года молодые выехали в Крым, в Алупку, куда было  эвакуировано Управление по ирригации Туркестана, где работал Яков. Очевидно, эвакуация подобных государственных ведомств началась ещё до мартовского 1918 года решения новых большевистских властей о переводе правительства в Москву.

Это было очень тяжёлое для Петрограда время. Немцы подступили к самому городу, заняли Нарву, даже обстреливали некоторые районы российской столицы. Ещё перед Временным правительством стоял вопрос об эвакуации. Тот же вопрос, но усугублённый и военным положением, и внутренним противостоянием, надо было срочно решать большевикам. Оставив Зиновьева во главе властей Петрограда, правительство Ленина несколькими поездами переехало в Москву. Вслед за ним потянулись различные ведомства. Точнее, столичные правительственные чиновники и специалисты и их семьи разъезжались из Петрограда – кто вместе с новой властью на восток, а кто, пока не поздно, на запад, в эмиграцию. Как видим в случае ведомства Якова – и на юг тоже. За короткое время население бывшей столицы сократилось с 2, 3 миллиона до полутора миллионов, а затем и до 900 тысяч человек.

В 1918 году ведомство, в котором работал Яков, по распоряжению новых властей было переведено из Крыма в Самару, затем – в Москву. Здесь Нина работала в Центральной зубоврачебной поликлинике, откуда её направили в 1920 году на Южный фронт гражданской войны, на борьбу с сыпным тифом. С фронта вернулась в родной Петроград, в 1924 году, после смерти В. И. Ленина, переименованный в Ленинград.

В Петрограде, позднее – Ленинграде, Нина работала зубным врачом в различных железнодорожных поликлиниках, с двумя длительными перерывами в 1924 и 1926 годах, когда у них с Яковом родились две дочери – Римма и Сарра. Яков в эти и последующие годы работал в Ленинграде в основном на бухгалтерских должностях.

После окончания гражданской войны жизнь семьи постепенно налаживалась. С рождением дочерей пришлось взять няню. Простая деревенская девушка Тоня стала буквально членом семьи. Для неё в бывшей квартире для богатых имелась отдельная комнатка при кухне. А ещё в квартире у семьи Гутшабашей было три больших комнаты, две из которых занимали Яков и Нина с дочерьми, а в одной жили две сестры Якова, Татьяна и Ида. Ещё две комнаты в их большой квартире занимали соседи. По тем временам жилищная проблема семью не беспокоила. Тем более, что дом их находился в центре, на 10-й Советской улице, у Суворовского проспекта, между Смольным дворцом и Московским вокзалом.

Со временем девочки  пошли в школу, переходили из класса в класс. Сарра не только отлично училась и была активисткой в школе, но и занималась музыкой при Дворце пионеров. Заботясь о детях, родители и сами повышали свой жизненный статус. Нина в 1938 году, сдав экзамены в 1-м Медицинском институте, получила, в дополнение к  диплому зубного врача, ещё и звание врача-стоматолога. Яков к началу 1940-х годов заведовал складом Производственных мастерских штаба Ленинградского военного округа. Кстати, там же работал заведующим производством старший брат Нины Артур Гольд, отличный портной-закройщик, гордившийся тем, что ещё в старые времена он обшивал самого председателя Госдумы М. В. Родзянко.

 В 1941 году Римма и Сарра окончили 8-й класс. Как раз 22 июня 1941 года папа Яков, ещё не зная о начале войны, повёз дочерей на Преображенское кладбище – его еврейскую часть - познакомить не только с могилами родных, но и со знаменитым памятником на могиле великого скульптора Марка Антокольского, похороненного на этом кладбище. О начале войны узнали в трамвае, но всё же путь продолжили. Рассказывая об этом через много лет, дочь Сарра горестно замечает:

- Кто бы мог знать, что всего через полгода отец сам будет похоронен на этом кладбище…

                                   СТЕНКА НА СТЕНКУ

Гитлер, планируя молниеносную войну – «блицкриг» против Советского Союза, одной из первостепенных  и важнейших задач ставил захват Ленинграда. Группа армий «Север», по его приказу, должна была решить эту задачу немедленно вслед за оккупацией Прибалтики. Нейтрализовав защитников и захватив промышленный потенциал трёхмиллионного города, вместе с ним и Балтийский флот, блокированный в Финском заливе, соединившись с финскими войсками, немцы могли обойти Москву с севера. Гитлер придавал и большое политическое значение захвату Ленинграда, название которого было символом большевистской власти.

В своё время Гитлер блицкригом покорил Францию, причём французы без боя сдали Париж, в надежде на обещание сохранить мировую жемчужину и её ценности. Но о сдаче Ленинграда не могло быть и речи, ни на минуту не задумывались над этим вопросом ни власти, ни советские народы, ни Красная армия, ни тем более сами ленинградцы. Но и у Гитлера были в отношении не только Ленинграда и Москвы, но и их населения совсем другие планы. В первые же дни войны у него было, как писал генерал Гальдер, непоколебимое желание «сравнять Москву и Ленинград с землёй, чтобы полностью избавиться от населения этих городов». Подобных высказываний руководителей Рейха немало. Причём Гитлер самонадеянно заявлял: «Через три недели мы будем в Петербурге».

Поначалу казалось, что немцам удаётся соблюдать «График»: уже 10 июля они захватили почти всю Прибалтику, а 14 июля их передовой танковый отряд форсировал реку Луга.

К этому времени войска бывшего Ленинградского военного округа, преобразованного в Северный фронт под командованием генерал-лейтенанта М. М. Попова, развернулись в сторону противника, создали Лужскую оперативную группу, в которую, кроме кадровых стрелковых дивизий, вошли ленинградские пехотные училища, три дивизии ополчения. Срочно создавалась линия Лужских оборонительных сооружений: минные поля, противотанковые рвы, лесные завалы… Однако полоса обороны ещё не была непрерывной, и немецкие передовые отряды  и диверсионные группы проникали уже в ленинградские пригороды.

В то же время, в огромном городе развернулись самые различные работы по его защите. В первую же военную ночь в Ленинграде прозвучали сирены воздушной тревоги. Организованные в первые дни штабы гражданской обороны организовали светомаскировку, создание пожарных звеньев, оборудование зданий противопожарным инвентарём, создание и оборудование бомбоубежищ. Создавались дивизии народного ополчения, истребительные батальоны, на заводах – отряды самообороны, в школах – отряды, отправлявшиеся на рытьё линий обороны и заградительных сооружений… На улицах, набережных, площадях, в парках и скверах разместили прожектора, зенитные установки, аэростаты, затем и «ежи» и надолбы.

В течение всего времени блокады героиня нашего повествования Сарра Гутшабаш, которой в 1941-43 годах было 15-17 лет, вела дневниковые записи тяжёлой жизни и трагических событий в её семье. Естественно, ей, в тех условиях самой находившейся на грани выживания, трудно было как чаще делать записи, так и освещать общие события героической обороны города. Но её записи исключительно ценны, как иллюстрации и жестоких условий, и великой, героической стойкости и самоотверженности ленинградцев, мужественно, терпеливо и с достоинством переносивших нечеловеческие условия и даже смерть. В дальнейшем повествовании курсивом будут приведены, в сокращении, фрагменты дневника Сарры.

В первые же дни войны власти позаботились об эвакуации из города самого ценного, в том числе из Эрмитажа и Русского музея – шедевров искусства. Уже 1 июля из Ленинграда был отправлен первый эшелон сокровищ Эрмитажа. В составе  был и бронированный вагон с особо ценными шедеврами.

Важнейшей ценностью города были дети. Ещё не представляя, что враг уже к августу подступит к городу, детей решили эвакуировать в основном в границах Ленинградской области. Ещё в июньские дни, записала в своём дневнике Сарра, «…меня с сестрой Риммой срочно вызвали в школу… Требовалось сообщить родителям младших школьников об эвакуации…, назначенной на следующий день. Время не терпит. Мы были довольны, что хоть чем-то можем помочь школе». Однако уже в первые дни после эвакуации многие родители, обеспокоенные быстрым приближением врага, стали забирать детей из областных лагерей, возвращая их в семью или отправляя вглубь страны.

Школьники старших классов оказывали большую помощь взрослым, постепенно всё в большей степени заменяя их, где только были в состоянии. В июле Сарра записывает в дневнике:

 «Мы с сестрой Риммой днями и ночами дежурим в школе, в пожарном звене. Начальником звена назначили меня. Нам выдали медные каски, топоры. Мы горды тем, что нам доверили охранять школу. Я – пожарник. Кто поверит?».и верили, и доверяли.

Между тем, враг с тяжёлыми боями, несмотря на растущее сопротивление Красной армии и её контрудары на различных участках, приближался к Ленинграду. К середине июля бои развернулись уже на Лужском оборонительном рубеже, созданном городом. Здесь оборонялись, наряду с частями Красной армии, три дивизии народного ополчения, созданные и вооружённые ленинградцами. Жители города продолжали создавать линии обороны и на ближних подступах к городу. На эти работы направлялись и старшие школьники.В августе Сарра записала в дневнике:

«Римму, как и других старшеклассников, послали на рытьё окопов под Кингисеппом. Несколько дней о ней ничего не знали. Наконец, вернулась – серое измученное лицо, глаза воспалены, грязная и рваная одежда. Главное –босиком! В Ленинграде-то!»

Оказывается – неподалеку немцы прорвали оборону, пришлось бросить лопаты и бежать. Ночью брели по незнакомой дороге, обувь разорвалась, подобрала машина с ранеными. На ней доехали до станции и утром вернулись в Ленинград. Римме довелось увидеть первые жертвы войны».

К концу августа немцы перерезали последние пути сообщения Ленинграда с «Большой землёй», в жестоких боях захватив город Шлиссельбург и станцию Мгу. 8 сентября 1941 года вошло в историю, как день начала блокады Ленинграда.

 В городе оставалось продовольствия всего на 17 дней. Могло быть и значительно больше, но А. А. Жданов, желая выслужиться перед Сталиным, демонстративно отказался от уже подготовленных специально для Ленинграда железнодорожных составов с продовольствием. В довершение трагедии, сгорели знаменитые Бадаевские продовольственные склады.

Первого сентября школы Ленинграда не приняли учеников: здания многих из них были заняты госпиталями, воинскими частями, а сотни тысяч учеников старших классов трудились на строительстве защитных сооружений в ближайших пригородах и в самом городе. Силы ещё были, и никто не сидел без дела. В сентябре-октябре, записывала Сарра, «мы с Риммой всё время работаем в школе: дежурим… или по заданию райвоенкомата разносим повестки… Мыли полы в школе на Очаковской улице – здесь будет госпиталь. На чердак школы таскали песок … Стало труднее с продуктами. Мы заметно похудели… Усилили бдительность: были случаи, когда вражеские лазутчики из слуховых окон чердаков выпускали сигнальные ракеты при налётах»…

Немецкие самолёты теперь уже еженочно совершали массированные налёты на Ленинград. Как правило, к центру прорывались далеко не все – плотная воздушная оборона действовала. И всё-таки разрушения были. Начался и обстрел города из артиллерийских орудий. Звериный план Гитлера раскрывает, к примеру, директива немецкого военно-морского штаба от 22 сентября: «Фюрер решил стереть Петербург с лица земли… Предложено тесно блокировать город и путём обстрела артиллерией всех калибров и беспрерывной бомбёжки с воздуха сравнять его с землёй…»

Но силы немцев были на исходе, большие потери привели к ослаблению настроения и дисциплины в рядах гитлеровцев. 25 сентября командующий группой войск  «Север» генерал-фельдмаршал Лееб был вынужден доложить Гитлеру о невозможности дальнейшего наступления. Немцы перешли к обороне, потерпев первое крупное поражение в своём «блицкриге».

Но варварские бомбардировки и обстрел города только усилились.

«3 октября, - читаем в дневнике Сарры, - враг, как никогда, делал один налёт за другим. Всю ночь гудели сигналы воздушной тревоги. Люди не выходили из бомбоубежищ. Не успела наша семья спуститься в бомбоубежище, как разрывы фугасных бомб и зенитных снарядов начали приближаться.

Распахнулась дверь убежища, вбежал мальчишка с нашего двора: «Зажигалки! Помогите!» Несколько человек, и я в том числе, бросились к выходу. Но в этот момент наш дом задрожал от страшного взрыва, раздавшегося, как показалось, прямо над головой. Погас свет, но потом зажёгся. Послышались грохот, шум, треск вылетавших рам и стёкол. «Дом рушится!» - подумалось. Но когда я очнулась после взрыва, - увидела, что потолок цел, поняла: на этот раз пронесло. Все мы живы. В убежище спускались раненные осколками стекла.

Оказалось, что фугаска попала в сквер на 10-й Советской улице, напротив нашего дома, лишь частично разрушив его угол.Но уничтожила склад дров в сквере, и мы остались без топлива на зиму».

                                       ЗИМА 1941-42

Ещё в октябре власти распорядились проводить занятия младших классов в бомбоубежищах. Старшие классы школ хотя частью и начали работать в октябре-ноябре но – нетопленные помещения, голодные учительницы и ученики…Полноценной такая учёба, конечно, быть не могла. «Из двух девятых классов сделали один, так как часть учеников эвакуировалась, часть пошла работать, чтобы получить продовольственную карточку первой категории… Мы стали серьёзнее. На переменах – ни беготни, ни смеха…», - записала Сарра.

Между тем всё более усложнялась боевая обстановка. Немцы усилили бомбардировки и обстрелы города, в ноябре почти ежедневно город терял убитыми и ранеными сотни людей. Накануне праздника 7 ноября советские самолёты нанесли мощные удары по прифронтовым аэродромам немцев, уничтожив 48 самолётов. Это ослабило бомбардировки в праздничные дни, но по городу немцы выпустили 7 ноября свыше 200 и 8-го – свыше 300 снарядов.В этот день немцы захватили Тихвин, перерезав последнюю железную дорогу, по которой продовольствие доставлялось к «Дороге жизни» через Ладогу. В городе оставалось муки только на восемь дней. Пришлось ещё урезать нормы, даже бойцам. Москва срочно выделила десятки транспортных самолётов для переброски продовольствия. Но авиация не могла полностью закрыть брешь. К тому же в середине ноября из-за льда пришлось прекратить навигацию на Ладоге, но и создавать ледовую дорогу было рано. Но всё-таки уже 21 ноября ледовая дорога заработала. И как раз с этого времени пришлось урезать хлебную норму до 250 грамм рабочим и 125 грамм – остальным. Из дневника Сарры:

«… Ноябрь 1941 года. Дома топить нечем. Моюсь куском льдинки – вода в ведре замёрзла. Холод нетерпимый. Голод – ещё хуже. С 20 ноября нам стали выдавать по 125 граммов хлеба из одних каких-то примесей, сырой. Говорят – с примесью коры и бумаги. Вместо сахара – какие-то несладкие конфеты с запахом дуранды. Чтобы получить их или 200 грамм крупы, с 4-х часов ночи занимаем очередь, но можно простоять на морозе 12 и более часов – и не получить: давка, сутолока, может и не хватить…»

И, представьте себе, проводится городской шахматный турнир, « дают» «Евгения Онегина». В то же время, в день немцы обстреливают город в среднем 200-250 снарядами.  Но зима вступает в свои права, вражеский солдат не приспособлен к русским морозам. Всё чаще части Красной армии отбрасывают врага. В конце ноября удаётся освободить железнодорожный участок Волховстрой – Тихвин. Но ещё не сам Тихвин. Но улучшить положение с продовольствием в городе пока не удаётся.

Продолжаем с Риммой ходить в школу не так из-за занятий, как ради тарелки супа, который дают , не вырезая талонов карточки. Суп – вода, в которой плавает несколько крупинок, зато – горячий, и это – жизнь. После школы, где не топят, температура – ниже нуля, надо в очередь за продуктами до вечера, а потом – за водой, за три квартала, - записывает Сарра ещё в ноябре.

В начале декабря началось наступление Красной армии под Москвой. А 9 декабря освободили Тихвин, к 19-му – весь участок Тихвин-Волховстрой. Прибавилось оптимизма, но пока ледовая дорога не обеспечивала в достаточной мере подвоз продовольствия. Но у голода был и не менее злой «союзник» - холод. Сарра записала в декабре:

« Продуктов –не достать. Забыли, как выглядит каша. Мама достала где-то столярный клей. Мы обрадовались: будет на обед второе блюдо.

Занятия в школе прекратились. Лишились тарелки супа. Люди вымирают семьями, квартирами. Тысячами трупы умерших, завёрнутые в простыни, сбрасывают в траншеи – братские могилы. У многих не хватает сил довезти покойников до кладбища, их бросают где-нибудь в стороне от глаз».

Остававшиеся в живых в большинстве были истощены настолько, что многих из них, даже начни улучшать питание, трудно было вернуть к жизни. А возможности улучшения норм уже появились: войска отбили у немцев станции непосредственно на берегу Ладоги, немедленно восстановили пути от Тихвина, и машинами теперь требовалось только перевезти по льду Ладоги. 22 декабря в Ленинград доставили 705 тонн, 23-го – 800 тонн продовольствия. Было принято решение устроить повсеместно новогодние ёлки для детей, покормив их обедом «без выреза продовольственных карточек». А с 25 декабря увеличили хлебные нормы: рабочим – с 250 до 350 грамм, прочим – со с125 до 200 грамм. Для многих – уже поздно. Запись Сарры в дневнике 31 января 1942 года:

«Нет сил писать: родные, знакомые умирают один за другим.

В течение месяца мы потеряли:

20 декабря – умер дядя Изя, папин брат.

29 декабря – умер отец. Последние его слова: «Скорей бы весна». Хоронили папу под Новый год в гробу, по нынешнему положению – хорошо, с работы дали машину.

17 января умерла тётя Таня, сестра отца. Хоронить её у нас не было сил. Температура в квартире была ниже нуля, и мы не опасались, что труп будет разлагаться. 25 января – тётя Ида, другая сестра, жившая с нею в одной комнате. 27 января – моя любимая няня,которая жила в нашей семье 15 лет. Мама с Риммой на работе, я одна в квартире с тремя трупами. 29 января умер младший брат мамы.

Только 31 января хоронили наших покойников. Труп тёти Тани пролежал 2 недели, больше держать нельзя. Собрались с силами, зашили грязные и вшивые трупы в простыни, положили в ларь из-под дров и на санках повезли в Невскую лавру. Здесь – штабеля трупов…»

А между тем положение на подступах стабилизировалось. Мало того, на некоторых участка наши войска потеснили немцев, даже отбили Старую Руссу. Активно действовали партизаны в тылу врага – отряды и соединения были созданы в пригородах или переправлены из Ленинграда. Город жил под ежедневными обстрелами артиллерии, но и они ослабли, и горожане и специальные отряды научились эффективнее ликвидировать их последствия. Продуктов стали доставлять в город в три раза больше, но этого всё-таки было недостаточно, чтобы одолеть дистрофию и болезни и воскресить полумёртвых, тем более, что квартиры по-прежнему нечем было топить. 

Одной из самых серьёзнейших проблем был вопрос энергоснабжения. Доходило до того, что даже в отдельных случаях снабжение хлебозаводов водой иногда производили ручными помпами, а то и привозили в бочонках на санках. Вместо электрического света – карбидные лампы. Замесы – вручную.

 Не хватало дров, торфа для котлов на электростанциях и заводах. Нехватало бензина для автомашин, даже доставлявших городу продовольствие. Но делалось всё, что было возможно. Специальным распоряжением разбирали на топливо деревянные дома и даже скамьи на трибунах стадионов.

От дистрофии страдали и умирали и те, кто имел право на скудные дополнительные пайки, в том числе учёные, деятели культуры и искусства. Для них создавались специальные стационары, например – на 100 мест при Эрмитаже. Больницы не могли помочь всем находившимся в критическом положении. Своим дочерям, как врач, помогала мама Нина. В марте 1942 года Сарра записала в дневнике:

«Римма чувствовала себя всё хуже. Кроме дистрофии – цинга, как и у многих: выступают пятна, особенно на ногах, ноги чернеют, появляются язвы, ноги перестают сгибаться в суставах, кровоточат дёсна, отекают лица. С  трудом мама устроила Римму в больницу. Из последних сил довезли сестру на санках до Финляндского вокзала, оттуда – на скорой помощи. А я, получив в 16лет паспорт, оформилась на работу вместо Риммы в поликлинику регистратором. Каждый день на работу и обратно пешком, голодная и обессиленная

Вместе с другими работниками поликлиники очищали ото льда и нечистот территорию у Финляндского вокзала. Несмотря на голод, слабость, усталость, дружно взялись за дело, и вскоре территорию у вокзала привели в порядок».

                                    

                                         ВЕСНА 1942

Начало марта было ещё морозным, но в осаждённом городе чувствовалось пробуждение весны. В город стали прибывать эшелоны угля, заработали электростанции, пошли первые трамваи. Удалось выделить электроэнергию заводам, выпускающим снаряды. Вновь открываются кинотеатры. Театр музкомедии, здание которого повреждено, ставит различные спектакли, от «Сильвы» до премьеры «Любовь моряка», в помещении Большого драматического имени Пушкина.

Но продолжаются варварские обстрелы города. В некоторые дни по городу выпускают по 200 и более снарядов. Власти организуют переселение в свободные квартиры людей из разрушенных домов, из разбираемых деревянных домов, из районов, особо обстреливаемых врагом. Организуют воскресники по расчистке снега, уборке, в том числе трупов из-под снега…

Для характеристики обстановки: если в январе по Ладоге завезено в город только 53 тысячи тонн грузов, в феврале – 80 тысяч, то в марте  - почти 120 тысяч тонн. Но и если в январе по городу враг выпустил 2700 снарядов, в феврале – 4700, то в марте – 7400 снарядов.

4 апреля, после трёхмесячного затишья в воздухе, немецкие самолёты подвергли массированной бомбардировке город, причём главной целью были военные корабли на Неве. Одновременно в городе разорвалось более 200 артиллерийских снарядов. Серьёзные повреждения получил лишь крейсер «Киров», но в городе в этот день погибли свыше ста и были ранены более 300 человек. На следующий день налёт повторился. Но и наша авиация нанесла врагу значительный урон.

С января по апрель эвакуировано почти 600 тысяч ленинградцев, много и умерло, в городе заметно стало меньше жителей.

С 20 апреля прекратилось, из-за таянья льда, подвозка грузов в Ленинград по Ледовой дороге. Но к этому времени в Ленинграде уже был двух-, а по отдельным видам и трёхмесячный запас продовольствия. В городе открыли десятки столовых для дистрофиков 1 и 2 степени, с мясными блюдами. Дистрофики третьей степени подлежали госпитализации. Улучшили питание и в больницах. Увеличили обычные пайки, по карточкам теперь «отоваривали» не только хлеб. И всё-таки многие выживают из последних сил.

Из дневника Сарры:

Безрадостно прошёл день 1 мая. Кто мог отметить, как подобает? У всех за спиной суровая зима, потери родных, близких… Римма в больнице. Я еле хожу – ноги болят и пухнут. Началась цинга. Сильно болит поясница – врачи признали кровоизлияние в мышце, как результат дистрофии и тяжёлой работы. Как хочется попасть в больницу! Чувствую: там – отдых, жизнь, здесь – грязь, лишения, нескончаемая усталость».

Сарру, действительно, госпитализировали с очень серьёзными симптомами. К ней мы вернёмся позднее, а пока – блокада продолжается, на фронтах немцы активизируются по весне. Им удалось захватить «Невский пятачок». 1 мая парад и демонстрация не состоялись: немцы особо «пристрастно» обстреливали центр города. Зато 4 мая в Ленинграде вновь открылись школы. Состояние их здоровья можно представить на примере: в 369-й школе дистрофией и цингой страдали 96% учащихся.

Лишь к концу мая по Ладоге, освободившейся от льда, удалось начать полноценную навигацию Но зато теперь доставка грузов – куда более «весомая». Только 31 мая доставлено свыше пяти тысяч тонн, в том числе половина – продовольствия. В городе развенулось овощеводство на всех свободных площадях, в скверах и парках.

                                ЛЕТО - ОСЕНЬ 1942

По дну Ладоги всего за два месяца был проложен бензопровод для снабжения Ленинграда горючим. Это было большим достижением. Но были и большие неудачи: 2-я армия, наступавшая с целью прорыва блокады, попала в окружение и несла тяжёлые потери. Только 16 тысячам  бойцов из нескольких дивизий удалось выйти из окружения, кольцо которого сомкнулось в конце июня.

В течение зимних и весенних месяцев 1942 года из Ленинграда было эвакуировано полмиллиона жителей, летом продолжалась массовая эвакуация населения города. К осени 1993 года оставалось в городе не более 700 тысяч человек, то есть население по сравнению с предвоенным сократилось более чем в три раза. В связи с этим решено было закрыть 88 школ, 70 детдомов и 130 детсадов, больше половины сберкасс и почтовых отделений.

Вслед за прокладкой по дну Ладоги телефонных кабелей и бензопровода, - новый масштабный проект: прокладка и силового энергокабеля от Волховской ГЭС. И тоже по дну, и тоже всего за два месяца. Но надо ещё изготовить сто километров кабеля, 4 нити по 25 километров. Завод «Севкабель в тяжелейших условиях, под обстрелами, изготовил и отправил 270 барабанов кабеля.

9 августа в филармонии – исполнение 7-й симфонии Шостаковича. И в этот же день – большие легкоатлетические соревнования.

Масштабный проект – переселить ленинградцев с верхних на три нижних этажа домов, чтобы обеспечить их тепло- и водоснабжение. Решено: все работы по подготовке нижних этажей домов завершить до 1 октября и переселить людей в оборудованные тёплые квартиры. Сколько же надо было ремонтников… Но авралы – не впервой. Другое дело – насколько фактически выполнено было это решение, да и многие другие. Но сам факт подобных мер говорит об энергичной жизни города в блокаде, под постоянными обстрелами.

С наступлением весны активизировался Балтийский флот, особенно подводные лодки. Преодолевая заграждения немцев, они очень успешно уничтожали вражеские корабли. К примеру, 14 августа подлодка М-96 под командованием капитан-лейтенанта А. И. Маринеско потопила крупный транспорт немцев. Взрыв глубинной бомбы повредил лодку, но моряки быстро восстановили все системы.

Враг накапливал силы для летнего наступления и захвата Ленинграда, но войска Ленинградского и Волховского фронтов, вступая с ним в отдельные стычки, захватывая то невские «пятачки», то отдельные населённые пункты, всё время отвлекали немцев от главного, заставляли его расходовать боеприпасы. Авиация громила аэродромы немцев, как только обнаруживала скопление самолётов врага. Партизаны пускали под откос вражеские эшелоны, отвлекали на себя значительные силы немцев. Развязанная с двух сторон Ленинградским и Волховским фронтами битва за Синявинский перешеек, хотя и не увенчалась прорывом блокады, но заставила немцев отвлечь значительные силы.

А в это время была закончена прокладка кабелей, и ток от Волховской ГЭС потёк в Ленинград. Город больше не испытывал недостатка в пищевых продуктах, сам город и пригородные свободные районы снимали неплохой урожай овощей. Больницы продолжали оказывать помощь пережившим дистрофию и другие «блокадные» болезни.

В семье  Гутшабаш старшая дочь Римма, выйдя из больницы, снова работала в регистратуре поликлиники, но вот младшая Сарра, попав в мае в больницу, задержалась в ней надолго. Но юношеский оптимизм её не покинул. В сентябре 1942 года она записала:

Я хожу! Я живу! Я буду теперь жить! Я пролежала пять месяцев в больнице:  оказался межрёберный гнойный абсцесс, и мне, при дистрофии 2-3-й стадии и цинге, профессор сделала операцию. Была высокая температура, четыре месяца не двигалась, образовались пролежни. Но не теряла бодрости духа: читала книги и вязала, лёжа на боку. И вот уже хожу, не держась за стены, не качаясь из стороны в сторону.

И уже в октябре:

Работаю на оборонном заводе им. Воскова – фрезеровщицей, затем токарем. Рядом - женщины и 16-17-летние подростки, работаем по 11 часов и в ночные смены: фронту нужно оружие. Даже вношу рацпредложения. Хвалят!

29 декабря, накануне Нового, 1943 года, Сарра записала:

Никогда не забуду: в этот день, день смерти папы,  мне вручили, при свете коптилки и при грохоте артобстрела, комсомольский билет, в числе других девушек и парней нашего завода.

У меня ещё одна новость – я овладела второй профессией токаря. Работа на двух станках позволяет каждому при необходимости заменить другого.

                                БЛОКАДА ПРОРВАНА, НО НЕ СНЯТА. 1943 год.

Ленинград жил, боролся, делал всё возможное для помощи фронту, для защитников города. А тем временем  страна, несмотря на сложность и тяжесть битв на других фронтах, продолжала делать многое для прорыва блокады Ленинграда. Несмотря на неудачу, именно на том же Шлиссельбургско-Синявинском выступе было сосредоточено внимание главнокомандующих Ленинградского фронта Л. Говорова и Волховского фронта – А. Мерецкова. На сей раз удалось создать превосходство в соотношении сил. И, наконец, 12 января 1943 года оба фронта начали операцию «Искра», и уже 18 января, в результате тяжёлых боёв, оба фронта соединились.  Это был прорыв блокады, в результате которого удалось создать коридор между Ладожским озером и общей линией фронта на востоке. Ширина коридора была всего 8-11 километров, но по нему была немедленно проложена железная дорога – «Дорога победы», как её назвали ленинградцы, и 7 февраля в Ленинград прибыл первый поезд с Большой земли. Но продолжала работать и ледовая дорога, а с весны – и водный путь снабжения города.

Позднее, в течение 1943 года, немцы ещё не раз предпримут попытки выйти к Ладоге и перекрыть артерию жизни Ленинграда, но советские войска лишь только упрочат свои позиции, овладев мощным узлом немецкой обороны Синявино и расширив плацдарм у реки Волхов.

В городе оставшееся после нескольких волн эвакуаций население продолжает трудиться с полным напряжением сил и на заводах, и восстанавливая хоть как-то разрушенное, и поддерживая и развивая жизнеспособность городских систем. Энтузиазм молодёжи поражает, но не всегда на пользу здоровью. Как например, в случае с нашей героиней. В январе 1943 года Сарра записывает:

«После тяжёлого дня (на заводе – М. Р.) бегу на занятия в вечернюю школу взрослых. В нашем классе всего три девушки, парней нет. Удивляюсь, что с нами тремя занимаются учителя. От недосыпания закрываются глаза, но мы упорно продолжаем работать и учиться. Дома занимаюсь при свете коптилки, в пальто. Знакомые отговаривают от учёбы в такое трудное время, но я стою на своём».

В феврале 1943 года:

«Мама слегла, её положили в больницу, и мы с сестрой остались вдвоём. Дров нет, топить нечем. Негде сварить обед, вскипятить чайник. Иду в комитет комсомола завода, объясняю, мне дают ордер на полкубометра дров. Получать недалеко, на Калашниковской набережной. Разгружаем вагон с разобранными деревянными домами. На санках везём с Риммой драгоценный груз домой».

С открытием в начале февраля железнодорожного сообщения в Ленинграде появилась возможность существенно увеличить нормы . в том числе хлебный паёк довести до московского: на военных предприятиях – до 700, на прочих – до 600 грамм в день, служащим - 500, иждивенцам и детям – 400 грамм.

В марте 1943-го в Ленинград приехала и дала концерты группа выдающихся музыкантов, в том числе скрипач Давид Ойстрах, пианист Яков Зак. Вернулись из эвакуации артисты Большого драматического театра.

Несмотря на близость к фронту, возобновляет производство завод «Электросила». Стране нужны турбины, многое для них умеют делать только ленинградцы. Город оживает. Однако расслабляться нельзя: к примеру, в конце марта враг за один день выпустил по городу свыше 500 снарядов!  Но бывали и относительно спокойные дни.

Весной 1943 года Ладога на месяц раньше по сравнению с 1942-м освободилась ото льда, и соответственно раньше ледовую дорогу заменила навигация. Всю вторую половину 1943 года на фронтах всё ещё блокированного Ленинграда шли бои местного значения, а город делал всё возможное для помощи фронту. Но на здоровье людей продолжало сказываться тяжёлое время выживания на грани. Из дневника Сарры:

Июнь 1943 года. В марте заболела брюшным тифом. Опять в больнице. Три недели – температура 39,0 Страшно истощённой, бледной и слабой вышла из больницы, где пролежала больше двух месяцев. Врачи подозревают туберкулёз.  Но надо держаться, во что бы то ни стало окончить 9-й класс. Получив в больнице освобождение от работы на две недели, сразу же пошла на занятия в школе взрослых. Материал за 2,5 месяца усвоила за 7-10 дней. Теперь окончу 9-й класс.

16 августа 1943 года. За два месяца в Туберкулёзном институте прибавила 7 килограммов, избавилась от дистрофии. Процесс в лёгких приостановился после сделанной мне операции. Без экзаменов перевели в 10 класс.

Вроде бы будничные записи, хорошие и плохие новости. Но в эти же дни город ведёт войну, гибнут люди. К примеру, 8 августа при разрыве снаряда на трамвайной остановке погибло 12 и и ранено 43 человека. В этот же день в результате попадания снаряда в вагон трамвая только погибших – 23 человека. Всего только 8 августа от обстрелов пострадало 180 ленинградцев. Город в постоянном напряжении.

1 сентября начались занятия в младших классах школ города. Старшие классы школ и институты открыли двери с 1 октября – требовалась помощь в уборке овощей.

Город был ещё в блокаде, а архитекторы начали работать над генеральным планом восстановления Ленинграда. 6 ноября в Смольном состоялось торжественное праздничное заседание. Накануне в городе разорвались свыше 300 вражеских снарядов. Зато 6-го контр-батарейная артиллерия города обрушила такой шквал на дальнобойную артиллерию немцев, что в ответ в этот день враг выпустил только три снаряда. Зато 7 ноября их снова было свыше 300. От их разрывов вспыхнул крупный пожар на заводе «Электросила». А в тот же день на стадионе им. Ленина прошли спортивные соревнования.

Принято решение о прекращении вывоза оборудования заводов Ленинграда. Наоборот -  шло восстановление мощностей ленинградской промышленности. В том числе заводов стройматериалов – всё ещё блокадный город готовился к полному восстановлению.

Засуха, неурожай заставили руководство страны снизить хлебные нормы, в том числе в Москве. Но в Ленинграде нормы, ранее приравненные к московским, на сей раз не сокращены.

К концу 1993 года всё говорило о том, что дни блокады Ленинграда сочтены. Городом даже было подготовлено 500 разминёров для очистки от мин освобождаемых пригородов.

                                ПОЛНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ БЛОКАДЫ

Наступление, начатое советскими войсками  14 января 1944 года и продолжавшееся до марта, вошло в историю как Ленинградско-Новгородская операция.  Сразу три фронта – Ленинградский, Волховский и 2-й Прибалтийский во взаимодействии разгромили мощную вражескую группировку «Север». Уже 27 января Ленинград праздновал полное освобождение от блокады. Впервые приказ о салюте в честь освобождения города был дан не гланокомандующим Сталиным, а командующим фронтом генералом Л. Говоровым. В результате наступления была освобождена и Ленинградская область, Советская армия вступила в Эстонию. Теперь Ленинград вместе со всей страной работал не на оборону, а на победу.

Читаем в дневнике Сарры:

Январь 1944 года. Полное освобождение от блокады. Ученицы старших классов 169-й женской школы днём – в школе, ночью – в эвакогоспитале в Невской лавре сандружинницами: регистрируем раненых, ухаживаем, помогаем при перевязках, развозим по госпиталям. В госпитале халатов для персонала не хватает – нам выдают мужские нательные рубашки. Стираем использованные бинты, сушим и скручиваем в рулоны для повторного использования.

От раненых, которые попадают к нам прямо с передовой, узнаём о грандиозном наступлении, развёрнутом под Ленинградом.

Всё, блокады больше нет. Есть праздничное настроение, есть радость. Но  и горечь от невосполнимых потерь в каждой ленинградской семье. И есть понимание того, что война продолжается, и каждый должен продолжать делать своё дело. Продолжили дежурства в госпитале и школьницы 169-й школы.

В том же 1944 году Сарра, получив школьный аттестат, поступила на юридический факультет Ленинградского университета.

                                        ПОСЛЕ ВОЙНЫ

Успешно, с отличием закончив университет в 1950-м, молодой юрист получила направление на работу в город Рыбинск Ярославской области. Адвокатская работа в российском промышленном городке в те послевоенные годы не была приятным занятием для молодой девушки: в городе было более чем достаточно случаев пьяных разборок, краж, бандитизма, насилия, а обязанностью молодого адвоката была защита этих самых «злостных нарушителей» и преступников. Тем не менее, адвокат Сарра Гутшабаш быстро завоевала авторитет в правоохранительных и судебных кругах.

В Рыбинске Сарра познакомилась с замечательным человеком, ленинградцем Эфраимом Меерсоном. Опытный, к тому времени уже авторитетный конструктор-кораблестроитель в этот период работал длительное время в Рыбинске, где осваивалось производство кораблей по его разработкам. В 1953 году Эфраим и Сарра получили разрешение на возвращение в Ленинград, причём Сарре для этого пришлось ехать в Москву, обращаться в высшие инстанции. В Ленинграде соединили свои судьбы. Затем были четыре десятилетия счастливой семейной жизни, активной работы. Эфраим трудился  в «почтовых ящиках» на своём кораблестроительном поприще.

У Сарры поначалу в течение нескольких месяцев были сложности с устройством на работу по специальности. Но в конце концов её приняли юрисконсультом комбината «Росторгреклама», а затем Сарра себя зарекомендовала так, что её назначили, несмотря на «пунктик», начальником отдела кадров  комбината.  В 1957 году в молодой семье родился сын Яков.

Активность Сарры Меерсон не ограничивалась рамками служебными и семейными. Много лет она возглавляла районное отделение юных участников обороны Ленинграда, в котором насчитывалось до 400 членов. Одновременно у себя на работе была ответственным редактором стенгазеты. Сарру и по сей день отличает прекрасный русский язык всего, что ею написано, а у неё, кроме дневника, и немало статей.

Время шло, сын подрастал, окончил школу, поступил и успешно окончил Ленинградский кораблестроительный институт. Женился, у Якова и Лены родилась дочь. В честь покойной бабушки, которой тогда уже не было в живых, её назвали Ниной.

Между тем, в стране полным ходом шла перестройка. Яков был одним из инициаторов создания первых предпринимательских кооперативов – его фирма устанавливала в школах компьютеры, для российской системы просвещения это было тогда в новинку и исключительно важно.

Старшая сестра Сарры – Римма, в своё время окончившая техникум,  много лет работала в одном из крупных ленинградских книжных магазинов – Доме книги. Ещё в 1976 году она с мужем и дочерью репатриировалась в Израиль, поселились в Афуле-Элит. В своих письмах Римма приглашала Меерсонов приехать на историческую родину. К концу 1980-х годов советская система стала разрушаться, наступило время всеобщей неуверенности в завтрашнем дне. Для семьи положение усугублялось тяжёлой болезнью Эфраима, в результате которой он стал инвалидом первой группы.  В июне 1990 года Эфраим и Сарра вместе с семьёй сына репатриировались в Израиль.

                                     НА ИСТОРИЧЕСКОЙ РОДИНЕ

Поселились в Петах-Тикве. Их абсорбция мало чем отличалась от многих, но трудности усугублялись тяжёлой болезнью Эфраима. В 1993 году он скончался. Первые три года Сарра целиком была поглощена обустройством и уходом за мужем. Затем её общественная активность и новые друзья вовлекли Сарру в работу городского отделения Союза ветеранов.

Познакомилась она и с репатриантами из родного ей Ленинграда, многие из которых, как и она, пережили страшную блокаду. Именно 27 января 1994 года, в день полного освобождения города от блокады, Сарра собрала ленинградцев, и было решено создать в Петах-Тикве городское сообщество блокадников. Сарра возглавила его. В местной русскоязычной газете она оповестила об этом решении и пригласила всех защитников Ленинграда и переживших блокаду объединиться. Необходимо особо отметить, что это объединение было создано намного раньше Всеизраильского Союза блокадников. Ныне городское отделение блокадников Петах-Тиквы насчитывает свыше 50 человек.

Одновременно Сарра Меерсон – одна из активисток городской организации ветеранов. Несмотря на возраст и серьёзные болезни, она по сей день возглавляет и городское отделение Союза блокадников Израиля, и районную группу городского отделения Союза ветеранов.

Сарра с удовольствием, с любовью рассказывает о дружной семье сына Якова. Собственно, хотя они и живут в отдельной квартире неподалеку от неё, но Сарра ощущает себя членом семьи. Сам Яков, преодолев трудности абсорбции, ныне успешно возглавляет созданную им, ныне одну из крупнейших туристических фирм Израиля «Травел Люкс» - чаще её так и называют: «Фирма Якова Меерсона». Успешно работает и Лена. Их дочь Нина здесь, в Израиле прошла службу в армии, окончила Бар-Иланский университет и работает в крупной фирме. Сын Моти, родившийся уже в Израиле, по окончании школы ожидает призыва в армию. К сожалению, сейчас уже нет в живых сестры Риммы. Сарра в контакте с её дочерью, ныне живущей в Канаде.

Вот такая совсем нелёгкая, но насыщенная, активная жизнь у защитницы блокадного Ленинграда Сарры Меерсон-Гутшабаш. 27 января она наденет заслуженные ею медали, среди которых почётная «За оборону Ленинграда». День освобождения от блокады города-героя ныне отмечает весь Израиль. В Петах-Тикве, например, Городской отдел абсорбции выпускает специальную брошюру в честь как 70-летия освобождения от блокады, так и в честь 20-летия городской организации блокадников. Сарра – один из её главных авторов. А 4 февраля этот праздник будет торжественно отмечен, как городское торжество – афиши уже отпечатаны. С удовольствием и большим уважением присоединяемся к поздравлениям, желаем Сарре Меерсон здоровья, благополучия в семье и ещё много лет отмечать эту  радостную дату во главе созданного ею коллектива.

Михаил РинскиЙ

e-mail:  Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

(972) 3 6161361   (972) 545529955

 

{pgslideshow id=105|width=640|height=480|delay=3000|image=L}

Содержание прилагаемых фото – см. отдельный файл.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость. Необязательно - форма входа ниже.

Некрологи

  • Памяти Залмана Кричевского +

  • ИОСИФ КОБЗОН: СКОРБИМ +

  • ушел из жизни Михаил Дензе +

  • Памяти Анатолия Шехтмана. +

    Памяти Анатолия Шехтмана. 2017-06-18 21:00:00 Read More
  • Умер Анатолий Янковский +

    Умер Анатолий Янковский 2017-05-13 21:00:00 Read More
  • 1
  • 2
  • 3

Календарь мероприятий

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31

Последние комментарии

Тарнопольский Г.И.

04. июня, 2017 |

Как связаться с Вами? Григорий Исаакович двоюродный дед моего мужа Андрея...

Сима и Борис

04. февраля, 2017 |

Спасибо за память. Очень важно, чтобы никто не был забыт. Чтобы внуки и...

Вверх