Воспользовавшись минутой затишья, комиссар Матвей Фельдман скомандовал: « Подобрать раненных солдат, отправить их к оврагу, погибших похоронить». Подумав, добавил:  »Собрать красноармейские книжки и сообщить родственникам  об  их  героической гибели». При этом раненный комиссар остался в боевом строю и продолжал руководить организованным отходом бойцов.

 Солдаты выполнили приказ комиссара, похоронили погибших боевых товарищей в  раннее вырытой траншеи и отметили место   захоронение на карте .  И  вдруг комиссар увидел, как  с-т , стоявший за ним,  рванулся назад  к появившемуся вражескому танку, метнул последнюю противотанковую гранату. Фашистский танк словно раненный, недобитый зверь, дернулся в сторону и с яростным звериным  воем  мотора завертелся, как волчок на одном месте.

 

Не сумев продвинуться вперед, он  с треском сбросил разорванную гусеницу и воспламенился. Больше сержант ничего не помнил.  Остатки  батальона,  отстреливаясь , отходили вместе с раненным комиссаром, подобрав лежащего,  истекающего кровью ст. с - та  Розенберга к лесу, в надежде  спасти остатки б-на и  раненных бойцов.

Группа из  двадцати уцелевших солдат, соорудив для  раненных  носилки, двигались на восток.  Комиссар , лежа  изучал карту местности,  на которой он желтым карандашом прошел между шоссейной дорогой и селом Опаловка, обогнул деревню Махово и вышел к  малому ручейку. 

 

Матвей улыбнулся, остался доволен своими поисками, и вскоре острие его карандаша уже достигло опушки леса.  Он отметил место нахождения личного состава б - на и повел карандашом к зеленной полосе, которая растянулась на целых 10 км в направлении движения солдат. 

 

Они шли к зеленому массиву весь день, неся с собой раненных, чутко прислушиваясь к доносящемуся до них гулу фашистских колонн.

Комиссар всегда думал и про себя неоднократно повторял: « Не дай бог, отступая, оказаться в беспомощном состоянии, стать обузой боевым товарищам и все время  думать об этом». От этих дум у него раскалывалась голова. И вот он сейчас  раненный, переносимый на носилках , чувствует как  его сердце разрывается от боли и обиды, что оно не способно чел- либо помочь ему.

Тихо, еле слышно комиссар объявил привал. Группа остановилась, все подошли к комиссару, который заостренным карандашом ткнул в начавшуюся лесную полосу. « Туда нам, туда товарищи « произнес он. Все с надеждой глядели  то на карту, то на комиссара и каждый из солдат думал одно и то же. « Вот-вот начнется спасительная  лесная полоса, где можно будет отдохнуть, уйти от столкновения с превосходящими силами противника. Там , есть вероятность встретить свои подразделения, соединиться с ними  и вместе разорвать кольцо окружения, и выйти на простор»

Здесь, в лесу, было особенно тихо,  только  слышались шаги усталых бойцов их тяжелое дыхание, тихие еле слышные стоны раненных. Старший сержант Розенберг, у которого были повреждены обе ноги, просил оставить его, а самим пробираться к своим.  Он не знал, что группой прорыва руководит раненный комиссар, ему казалось, что он вместе со своим взводом прорвал оборону врага, а прибывшие танкисты завершили разгром группировки фашистов.